Ликующий на небосклоне

Отполированные гранитные обелиски правительницы Мааткара Хенеметамон Хатшепсут и Аахеперенра Тутмоса как будто изнутри светились металлическим голубоватым блеском. По обеим сторонам галереи внимательно наблюдали за людьми статуи Осириса.

Отец и сын направились к священному озеру Амуна. Возле водоема они отдохнули в тени акаций. Вода в озере оказалась прозрачной, несмотря на то, что его давно не чистили. На хрустальной глади покачивались большие распустившиеся цветы нежных лотосов.

– По преданию над этим озером впервые прозвучал голос Амуна, – вспомнил Хеви древнее предание.

– Что же произнес всевышний? – поинтересовался Амени.

– Это великая тайна. Она открывается только посвященным жрецам, когда они вопрошают: "О владыка небесных сфер, начало всякой жизни, обитающий во мраке. Ты, тяготеющий над самим собою тайною, которую носишь в себе, поведай нам эту великую тайну бытия". Причем, каждому тайна открывалась по-своему.

Отдохнув, они прошли по длинной аллее молчаливых сфинксов к пилонам храма Хонсу[33 - Хнсу – египетский бог, почитавшийся в Фивах как сын Амона и Мут,].

Львы с человеческими головами размышляли о вечности, задумчиво глядя куда-то вдаль, поверх голов глупых людей.

Амени затаил дыхание, когда отец привел его к святилищу правительнице Мааткара Хенеметамон Хатшепсут. Вырубленный прямо в скалах, заупокойный храм завораживал своей строгостью и величием. Знаменитый строитель Сенмут предал храму форму лестницы. Но, не смотря на массивные квадратные колонны и мощные перекрытия, храм казался воздушным, легким.

Лежащие каменные львицы с головами грозной правительницы, проводили их к широкому пандусу, поднимающемуся двумя уступами к покоям усопшей великой женщине, ставшей богиней. Они приклонили колени перед наосом со статуей самой легендарной правительницы Та-Кемет и возложили цветы у ее ног.

Остатки дня отец с сыном ходили по легендарному вечному городу, местами шумному и грязному, а местами тихому, задумчивому, хранящему древние тайны.

8

Погостив еще несколько дней в Нэ, Хеви направил караван дальше вниз по течению. Надо было спешить, так как задул западный горячий ветер, предвещая скорый разлив. Иногда порывы ветра достигали такой силы, что приходилось снимать паруса, иначе корабли становились неуправляемые. Временами дыхание пустыни Сета приносило облако бурой пыли. Мельчайший песок слепил глаза и противно скрипел на зубах.