Ликующий на небосклоне

Со всего света сюда стекались мудрые ученные и лучшие мастера. А помнишь, что творилось на праздниках? Сколько народа приходило с дарами! Сейчас Дома Жизни стоит пустой. Храмы заброшены. Понаехали грязные торговцы из Лабана, из Нахарины. Обнаглели до того, что строят свои лачуги прямо в храмовых дворах. Нечистоты выплескивают за порог. Теперь там, где от благовоний кружилась голова, пахнет мочой и тухлой рыбой. Устраивают торги на ступенях, по которым раньше смели подниматься только избранные. А что им скажешь? Тот, кого любит Йот, разрешил им все.

– За какие заслуги правитель позволяет инородцам такие вольности? Неужели, эти азиаты воздают хвалу Йоту? – возмутился Хеви.

– Они так громко орут по утрам, прославляя восходящее Солнце, что уши закладывает. На самом же деле почитают своих Богов. Приносят в Солнечный храм на алтарь цветы и дешевое масло. Своим Богам втайне преподносят жертвоприношения хлебом и вином. Представляешь, какое управление мне досталось, – вздохнул Неб.

– А что местные жители – люди Кемет.

– Возмущаются, ругаются, доходит до драк. Я понимаю их. Сам вырос здесь, и родители наши похоронены в этой священной земле. Но у начальника городского войска есть четкие инструкции: не наказывать строго чужеземцев. Если говорить откровенно – я не могу понять нашего правителя. Мне недавно пришел его приказ, который я не в силах выполнить, даже под страхом изгнания на чужбину.

– Что он тебе приказал?

– Ты не поверишь! Правитель хочет разрушить Ипетасу и другие храмы, а из их камня возвести огромное святилище Йота.

– Надеюсь, ты не начал разрушения? – ужаснулся Хеви.

– Вмешалась наша мудрая правительница Тейе, мать Того, кого любит Йот. Да живет она вечно, вековечно. Она хочет плыть к правителю и уговорить его не трогать Ипетасу. Скорее всего, правительница отправится в твоем караване.

– Для меня великая честь – сопровождать Солнцеликую, – признался Хеви.

– А вот ему пришлось хуже всего? – вздохнул Неб. – Как правитель ненавидит Нэ, в такой же степени Хотп любит наш город. Помнишь, жрецы считали их двоих самыми способными учениками в Доме Жизни – его и нынешнего властителя.