Ликующий на небосклоне

Амени вздрагивал и просыпался, но с облегчением осознавал, что находится все в той же узенькой комнатушке, которую охотникам отвели во дворце. Успокаивался: всего лишь привиделось. Он долго бессмысленно смотрел в темный грязный потолок и опять забывался неспокойным сном. Чадил масленый светильник, распространяя противный запах горелого жира. Но скупой язычок пламени хоть немного разгонял давивший мрак. Жутковато было спать в этой грязной мрачной комнатке с облезлыми выцветшими росписями на стенах. В углах дрожала паутина от сквозняка.

Блохи, то и дело, покусали ноги.

Хуто не появлялся. Его жесткая лежанка из высушенных листьев камыша оставалось пустой. Охотник беседовал во дворе с шаманом и с воинами. Потрескивал костер. Маджаи переговаривались вполголоса, рассевшись вокруг огня.

Дневная жара сменилась ночной прохладой, как обычно бывает в пустыне. Амени начинал зябнуть. От холода не спасала даже грубая шерстяная накидка. Он поднялся с ложа, вышел во двор и поймал большую сторожевую собаку.

Не обращая внимание на то, что собака жалобно скулила и огрызалась, Амени затащил ее в комнату и уложил рядом с собой на лежанку. Чтобы не убежала, он привязал ее веревкой за шею, другой конец обмотал вокруг руки. От собаки несносно воняло псиной. Но и это можно стерпеть, лишь бы не мерзнуть. Немного согревшись, юноша заснул.

– Вставай! – услышал Амени оклик Хуто. – отпусти свою подругу. Она проголодалась.

Амени, еще не совсем придя в себя, вскочил на ноги. Собака, освободившись от привязи, бросилась стремглав из комнаты.

– Ты совсем не спал? – удивился Амени свежему лицу Хуто.

– Я могу несколько дней не спать. Хороший охотник должен уметь подавлять в себе слабости.

Слуга принес молока и хлеба. Молоко оказалось козьим, очень жирным и неприятно пахло. В хлебных лепешках грубого помола попадалась шелуха. Амени исколол язык. Перекусив, охотники вышли в унылый, залитый солнечным светом двор крепости. Хуто куском угля принялся рисовать на стене контур какое-то животное.

– Это лев, – объяснил он.

– Больше похож на гиппопотама, – усмехнулся Амени.

– Я не рисовальщик, – недовольно огрызнулся охотник. – Смотри сюда. – Он ткнул палкой выше нарисованной передней ноги. – Здесь у зверя сердце. Если копьем пробить грудину, то его можно сразить наповал.

– Надо подкрасться сбоку, – сообразил Амени, – Зверь не должен успеть повернуться.

– Правильно! – Похвалил Хуто. – Ты должен проткнуть ему сердце.