Император. Книга третья. Суворов

– Это как, таракан?

– Фамилия у меня такая – Таракан. Рядовой Григорий Таракан. Вот, вы сразу смеётесь, ваше благородие.

– Прости, Григорий.

– Эй! – забарабанил он в дверь аккуратного каменного домика. Выглянула старая женщина в накрахмаленном чепце. – По-русски шпрехаешь? Мне офицера надо разместить на постой.

– Най, най, – запротестовала она.

– Да брось, ты, баба, – с ноги распахнул дверь. – Деньгами платим, не за дарма. – Отстранил хозяйку плечом. – Проходи, ваше благородие.

– Удобно ли.

– Они все тут боятся. До нас принц Рохан был со своей армией, так обобрал их до нитки. Австрийцы все подчистую из домов выносили, вплоть до нижнего белья. А эта фрау ещё скрывает раненого французского офицера. Думает, мы не знаем. Проходите.

В чистой горенке с низким потолком находились две железные кровати, огромный резной шкаф и грубый стол. Окошко одно, узенькое, занавешено кружевной шторкой. На одной из кроватей лежал человек с перебинтованным плечом.

– Добрый день, – сказал он на французском. – Вы пришли за мной? Мне собираться?

– Нет, месье, – ответил я. – Лежите. Если вы не против, я составлю вам компанию.

– О, это превосходно! – попытался рассмеяться он, схватился здоровой рукой за раненое плечо и болезненно поморщился.

– Здоровьице вам, мусью, – поприветствовал его рядовой Таракан. – Это ж я его сюда приволок. Он – офицер высокого чину.

– Ты похож чем-то на моего прежнего ординарца. Хороший был малый, – вздохнул я. – Матроз Иван Дубовцев.

– Так оно и есть: что солдат, что матроз – все мы мужики русские. Все похожие чем-то. Что Григорий, что Иван, – говорил он, расставляя мои вещи. – Хозяйка, белье давай чистое! Бетлакен, твою мать! Да поесть что-нибудь сваргань. Офицер с дороги. Еда.

* * *

На следующий день высших офицеров призвали в штаб. К двери еле пробрался. Генеральские открытые коляски перегородили узкую улочку. Личный ординарец Суворова, Егор Борисович Фукс, весь покрасневший от натуги, кричал кучерам, чтобы убрали коляски прочь.

Я поздоровался с ним и проскользнул в дом. Народу – не продохнуть. Русские офицеры – шумные увальни, все время кому-то наступали на ноги, громко разговаривали, звенели шпорами.