Дорогами илархов

 – И что же с ним приключилось?

– Отравили его, как и он отравил кшатра Оха[41 - Артаксеркс III (др.-перс. Артахшасса, что означает «Владеющий праведным царством») – персидский царь, правил в 359 – 338 годах до н. э., из династии Ахеменидов. Младший сын Артаксеркса II и царицы Статиры. До вступления на престол носил имя Ох. Заняв трон, Артаксеркс приказал истребить всех своих ближайших родственников, чтобы предотвратить в будущем всякие заговоры. Лишь в один день было убито 80 его братьев. Артаксеркс был человеком железной воли и крепко держал в руках бразды правления.

Он энергично взялся за восстановление Ахеменидской державы.] и его сыновей. Собака сдохла собачьей смертью.

– Кто же оказался тем благородным смельчаком?

– Дараявуш его сам и отравил. Багой думал, что посадил на трон кроткого ягненка, а у того оказались змеиные зубы.

– Вот как? – Фидар окинул взглядом Спитамена и усмехнулся. – Ну и одежонка у тебя, как у сатрапа[42 - Сатрап – глава сатрапии, правитель в Древней Персии. Назначался царём и обычно принадлежал к его родне или высшей знати.

На своей территории ведал сбором налогов, содержанием армии, был верховным судьёй и имел право чеканить монету.Деление Персии на сатрапии введено при династии Ахеменидов (558-330 до н. э.). Дарий I, создавший огромную империю, упорядочил эту систему. Его 20 сатрапий примерно соответствовали покорённым странам, сохранявшим свои законы и язык, но платившим подать центру.]. Только бороду сколько не крась, рожа-то – массагета.

– Мир? – расплылся в улыбке грозный Спитамен.

– Конечно, брат.

Они поменялись кубками и выпили их до дна.

– Где судьба тебя носила? – поинтересовался массагет. – Что за наряд на тебе? Рванье какое-то. А меч славный. Пахнешь ты, как будто в навозе извалялся.

– Разве не знаешь, что сделали с теми, кто посмел встать на защиту наследника Арса?

– Слышал что-то, – пожал плечами Спитамен. – Меня, когда мы штурмовали дворец наследника, по голове шарахнули так, что я две недели без памяти провалялся. Еле отошел.

Потом месяц встать не мог. До сих пор голова иногда раскалывается от боли.

Он снял круглую шапочку, посверкивающую бисером, раздвинул выше лба густые жесткие локоны, показывая розовый шрам.

– Крепкая у тебя голова. А меня сначала хотели четвертовать, – рассказал Фидар. – Но потом из жадности продали в гребцы. После к языгам попал. Вот, – Фидар обнажил плечо, на котором чернела татуировка.

– О, Боги! – ужаснулся массагет. Кубок чуть не выпал из его рук.