Дорогами илархов

Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался.

Измученные, промокшие и продрогшие путники встретили рассвет на берегу широкой реки. В серых предрассветных сумерках послышался плеск воды. Высокие заросли камыша затянули прибрежную полосу. Темная гладь реки казалась неподвижной, мертвой. Вдалеке неясно проявлялся высокий противоположный берег.

– Дон! Дон! – как заклинание произнес Фидар. – его усталое лицо, просияло. Он расправил плечи и подбодрил Исмена: – Там нас ждет свобода.

Они скинули с себя и с лошадей охапки промокшей травы.

– Но как мы переправимся? – ужаснулся мальчик. – Река широкая.

– Поищем брод. Савр – громовержец нас выручил. Хоть и самих намочил, но помог от погони оторваться. Теперь у нас есть время поискать переправу. Ты когда-нибудь был на той стороне?

– Нет. Тот берег – чужой. Земля принадлежит сколотам. Они не любят чужаков. – В голосе прорезался страх. – Когда здесь пасли скот зимой, то даже спали с оружием.

– Ерунда, – махнул рукой аорс. – Сколоты – такие же люди, как и мы.

Они проехались вдоль берега, высматривая брод. Откуда-то наплыл влажными клочьями низкий туман. Вдруг кони навострили уши. Послышалось тихое ржание.

– Быстро! – шепнул Фидар. – В камыши!

Но было поздно. Навстречу выехали двое всадников в чешуйчатых доспехах. На конских головах шлемы с оленьими рогами. С гиканьем всадники бросились к путникам.

– В воду! – скомандовал Фидар. – Слезай и плыви перед конем. Если он будет уставать, поднимай ему морду.

Холодная вода обожгла как огнем. Все как будто онемело, но Исмен греб из последних сил. Со всех сторон булькали стрелы, падая в воду. Над стремниной гулял ветер, налетая резкими порывами. Благодаря этому, стрелки никак не могли попасть. Беглецам повезло: на середине русла оказалась отмель. Кони доставали копытами до дна, поднимая рыжую муть.

– Давай, Цырд! Давай! – подбадривал его мальчик, сам уже не чувствовал ни рук, ни ног.

Сил совсем не осталось. Намокшая одежда тянула вниз. Его удерживал на поверхности только деревянный щит, закинутый за спину. А сам он наглотался воды и потерял последние остатки воли.