Мир Тараумара

Делается это ради выживания. Не все способны самостоятельно отказаться от ненужных мыслей или ненужной коммуникации в процессе бега, а это вредит. Необходимая деградация ради выживания. Вы же знаете, монотонный однообразный труд на протяжении долгого времени превращает человека в идиота?

– Я этого не знал, – признался Степан.

– Я тоже. А как же выражение, что труд сделал из обезьяны человека?

– Это же предположение, а здесь эволюция течет со скоростью день за сотню лет. Сарик – наглядное подтверждение моим словам.

Идём, бедняга, – она взяла его за руку и потянула за дом.

– А можно, мы с вами? – попросилась Настя.

– Конечно, здесь всё общее.

– А вода здесь есть? – спросил Степан.

– Как и везде, может оказаться в холодильнике. Если не будет, в каждой ванной стоит титан с водой, попить и помыться хватит.

– Спасибо, – поблагодарила её Настя.

Они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице с вытертыми ступенями. Выбрали из трех квартир на площадке ту, что налево.

Дверь из крашеной фанеры открылась без всяких секретов. Они вошли внутрь.

– Ох ты, чёрт! – воскликнула Настя.

Она смотрелась в старомодное зеркало с облупившимся местами зеркальным слоем, висящее на гвоздике в коридоре. В его сумраке внешность Насти менялась кардинально. Она становилась похожей на тёмную сущность самой себя. Потемневшая от загара и грязи кожа и ставшие на их фоне более заметными глаза. Растрёпанные грязные волосы, грязь вокруг рта и размазанная по щекам.

– Если бы от меня зависело, из чего создавать здешний мир, то я бы зеркала сюда не отправляла.

Какое чудовище, – она посмотрела на себя со всех сторон. – Какой мир, такая и я. Гармония.

– А я не буду смотреться, пока не умоюсь. – Степан поцеловал Настю в затылок.

– Фу, не касайся моей грязной головы.

Заходящее солнце било в окна зала и спальни, отражаясь на стене двумя прямоугольниками с крестовинами рамы. В зале стоял красный диван без всяких накидок, два кресла из того же материала и старинный телевизор на ножках.

В спальне заправленная высокая железная кровать, над ней висел портрет мужчины в военной фуражке и ковер. Большой стол, накрытый скатертью, свежие цветы в вазе и комод на кривых ножках.

– Я в душ. – Насте было не до любований интерьерами.

– А я в холодильник.

Они разделились. Степан открыл старинный холодильник с большой хромированной ручкой. Первое, что он увидел, это трёхлитровый бидон, похожий на тот, что сохранился у его бабушки.