Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход

– Опомнись, Гефестион, – нахмурился Неарх, ехавший следом, – Ей всего-то тринадцать лет. Попросил бы лучше жену Дария.

– Никто не смеет приближаться к этим женщинам и даже взглянуть на них, – гневно оборвал его Александр.

– Но, почему? – не унимался Гефестион.

– Не уподобляйтесь диким варварам. Мы люди благородные, и должны держать себя в рамках приличия. Поищи себе подругу среди танцовщиц или среди гетер.

– Но ты же взял себе Барсину, – осторожно упрекнул его Гефестион. – Говорят, она тоже из гарема Дария…

– Не смей говорить о ней! – вспылил Александр, побагровев, словно солнце на закате.

– Прости, – испуганно воскликнул Гефестион.

– Простил, на этот раз. Но запомни, – Александр подъехал к нему вплотную и глухо произнес: – Если еще произнесешь ее имя, маленький скиф вгонит тебе кинжал под кадык. Сделаешь? – обернулся он к Исмену.

– Рука не дрогнет, – пообещал мальчик, бесстрашно взглянув Гефестиону в глаза.

– Сдаюсь, – подавленно ответил Гефестион.

Их догнал Черный Клит.

– А вот и Буцефал, – обрадовался Александр. – Как он себя чувствует? Что сказал конюх?

– Как себя может чувствовать старый конь, – пожал плечами Клит. – Пересядешь на него?

– Нет. Пусть идет рядом.

– Зачем тебе этот старик? – поинтересовался Исмен, взглядом оценив коня. – Ты можешь купить сотню хороших. А на нем далеко не ускачешь. У нас таких старых отдают в жертву Фагимасаду, чтобы они не мучились. Если в табун его отпускать, там молодняк забьет его.

Гетайры, скакавшие рядом недовольно загудели, осуждая слова Исмена.

– Ох, ну и обряды у вас, – покачал головой Александр. Объяснил: – Буцефал дорог мне, как тебе дорог Цырд. Он – мой первый боевой конь, мой брат. Я сам его объездил.

– Сколько же лет тогда тебе было?

– Двенадцать. Правильно, Гефестион?

– Двенадцать, – подтвердил тот.

– Там, в Иссе, я увидел, как ты усмиряешь разбушевавшегося Цырда, и вспомнил себя, – признался гегемон. – Для меня это была великая победа. Я мальчишкой смог объездить дикого скакуна, на котором не усидели бывалые всадники.

– Я свидетель, – подтвердил Гефестион. – А дело было так: Филоник из Фиссалии, отец нашего юного Агенора, пригнал Филиппу лучших коней из своего табуна. Филипп сразу выбрал Буцефала и заплатил за него щедро: шестнадцать талантов золотом.