Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход

– Но у нее было двое мужей…

– Что с того? Нам нужна не правительница, нам нужен наследник. Пусть родит от тебя мальчика, потом можешь собрать себе хоть целый гарем из красавиц и развлекаться с ними.

– Я подумаю, – сдался Александр.

– Но не долго. Дарий еще не побежден.

Они замолчали.

– Эй, стражник, – крикнул Парменион. – Подай нам вина.

Исмен вошел в шатер с кувшином.

– Порази меня Зевс! – удивленно воскликнул Парменион. – Все не мог припомнить, где я мог видеть этого мальчишку.

– Теперь он мой соматофилак.

– Вот, как! – покачал головой Парменион. – Он настоящий герой. Мемнон ценил его.

– А мне он принес послание от Филиппа.

– Ах, вот он каков, посланник из царства теней. Слышал я эту историю от прорицателя Аристандра. – Старик сделал пару глотков, поставил кубок на стол. Поднялся. – Не буду мешать гегемону отдыхать. Позволь уйти.

– Иди, – разрешил Александр.

Как только Парменион вышел, Александр в гневе швырнул свой кубок вслед и зло прошипел:

– Как же он надоел!

Кубок отлетел от полога и стукнул по голове спящего Гефестиона. Тот вскочил.

– Тревога? Моего коня…

– Спи, – одернул его Александр. Гефестион вновь повалился на пол и тут же захрапел.

– Помоги мне, – попросил гегемон.

Исмен размотал ремешки и снял с рук Александра боевые кожаные браслеты, усиленные медными пластинами.

– Барсина! Барсина… – бубнил он с нарастающей злобой. – Проклятая Барсина.

– Не говори так о ней, гегемон, – не сдержался Исмен. – Она очень добрая, и никому не делала зла.

– Что? – он с удивлением заглянул в лицо мальчика. – Откуда ты ее знаешь?

– Я только что был у нее в шатре, – признался Исмен. – Томирис приставлена к ней в охрану.

– И тебя она очаровала? Чем же?

– Мне показалось, буквально на миг, что я в родном становище, в шатре отца, а она, – голос его дрогнул, – напомнила мне маму.

Александр оторопел. Долго молчал.

– Твоя мать умерла? – несмело спросил он.

– Да. Она ждет меня там, в благодатных степях Папая вместе с сестрами и младшим братом. И отец там же…

– Ты ее очень любил?

– Как можно не любить мать? – удивился такому глупому вопросу Исмен.

– Ты прав, – согласился гегемон. – Мать – самое дорогое, что есть у нас на земле.