Ветер. Книга 2. Начало времен

Вначале ему показалось, что травы сильно пахнут, но это быстро прошло и сочетание вкуса ему в итоге понравилось. Это было как с рисовым пивом. Пока он был маленьким, его воротило от горького вкуса, но став старше он понял его освежающую хмельную горечь. Вечером, после того как на работе сошло по семь потов, кружка холодного и горького пива казалась пределом желания и верхом вкусового блаженства.

Анхелика подозрительно долго не решалась откусить приправленный специями кусок рыбы. Наконец она решилась и откусила.

Её взгляд перескакивал с Прометея на Ивана, будто она ждала, когда те рассмеются, поймав её на розыгрыше. Но никто не смеялся. Прометей, напротив, ждал ее реакции.

– Дрянь какая-то, – честно ответила Анхелика. – Без вашей травы вкуснее.

– Дело вкуса, – согласился Прометей.

– Да. Кому что нравится, – поддержал товарища Иван.

Дальше обед продолжился в полном молчании. Анхелика бросала взгляды на мужчин, и в её глазах светилось недоумение. Ей казалось, что Прометей только делает вид, что ему нравится ужасная на вкус трава, а Иван подыгрывает, не желая обидеть друга.

После рыбы долго жевали оленину. Её посыпать приправой не стали, хотя она точно нуждалась в дополнительном вкусе. А вот чай у Прометя был хорош. Тут Анхелика была солидарна и пила его, прикрыв глаза от удовольствия.

На горизонте показался зелёный берег острова Вайгач. Солнце уже давно перешло середину неба. Его сияние вибрировало и расплывалось во влажной атмосфере. Иван и Прометей налегли на вёсла.

– Правее ушли, – Прометей заметил это по привычным ориентирам на берегу.

– Это из-за острова, наверное, – догадался Иван.

– Ладно, тут течение у берега идёт, как раз на восток. По нему и доберёмся.

Когда линия берега и даже белые барашки волн, разбивающиеся о берег стали хорошо видны, плот, в самом деле, подхватило течение и понесло на восток. Прометей правил к берегу, чтобы пересечь его в нужном месте. Тюлени и моржи, греющие толстые бока на берегу, провожали взглядами людей.

Для них человек почти перестал существовать. Из родовой памяти стёрлись воспоминания о том, что человек был самым опасным хищником, и теперь через пляж с греющимися моржами можно было идти совершенно спокойно. На человека смотрели, как на муху, или даже как на менее значимый раздражитель, чем муха.

Показались знакомые очертания берега. Прометей и Иван налегли на вёсла, выгребая к месту стоянки. Плот мягко сел на отмель галечного берега.