Я стираю свою тень. Книга 4

Я ведь из космоса, из такого далёка, что астрономы были бы в шоке от расстояний. А на меня смотрят как на очередную беременную бабу.

– Была бы врач мужиком, может быть, и смотрел бы иначе. Ты у меня фантастически красивая, Аэлита и Гианэя нервно курят в сторонке. Даже с таким бронеживотиком.

Айрис рассмеялась. Слепила снежок и бросила в меня. Естественно, она не могла промахнуться. Я бросил в неё снежком в ответ правой рукой, которая отросла заново и не имела модификаций, и промахнулся. Она рассмеялась ещё сильнее.

– Грешно смеяться над неполноценным человеком, – в шутку упрекнул её я. – Вот смоюсь опять в космос, такую модификацию себе поставлю, Супермен от зависти сдохнет.

– А мне нравится, что у тебя есть хоть что-то настоящее, человеческое. Ты становишься таким милым, когда похож на себя прежнего.

– Фу, не напоминай мне обо мне. Я таким сюсей-масюсей был, что блевать тянет.

– Это же здорово – меняться, оставаясь собой. Если ты комплексуешь без синтетических дополнений, то являешься не собой, а приложением к механизмам.

– С ними спокойнее. Физическая сила, острый ум и мгновенная реакция позволяют мне не думать о том, что произойдёт, если я вдруг попаду в неприятную ситуацию, в которой будет иметь значение умение драться. Я же как не был задирой, так им и не стал. Зато мой уверенный взгляд отбивает у всякой шпаны желание дерзить. Вон вчера подрезал нечаянно одного на «Приоре», он тормознул и собрался всей компанией, что сидела в его машине, проучить меня. Я вышел, посмотрел на них, как на будущих жертв, они сели назад в машину и уехали.

– Ты мне не рассказывал.

– А чего рассказывать? Тебе сейчас нельзя волноваться.

– Мой могучий герой!

Айрис подошла ко мне, одной рукой обняла по-хозяйски, второй сняла с головы шапку и поцеловала в голову. Проходившая мимо нас пожилая женщина с сумками закатила под лоб глаза. Наши игры показались ей неуместными.

– Пугаешь народ своей непосредственностью. – Я вырвался из плотных объятий супруги и водрузил шапку на место.

– Сами виноваты, радоваться не умеют. – Айрис взяла в варежки пригоршню снега и приложила к лицу. – Как это здорово! Знаешь, Гордей, – она облизала тающий снег, стекающий к губам, – у меня есть огромное желание стать министром культуры твоей страны. Надо прекращать это уныние. Беременной бабе неоткуда почерпнуть радости, одна тоска по всем каналам.

– Нашей страны, – поправил я её. – Идея хорошая, но ты представь, какой гадюшник в этом министерстве.