Я стираю свою тень. Книга 3

Я снова закутался поплотнее и согнулся в позе зародыша, чтобы сэкономить тепло и остановить лихорадочное сокращение мышц тела. Чьи это были голоса, и почему я точно знал один из них, но никак не мог понять, кому он принадлежит? Попытки припомнить ни к чему не привели. Да и как можно вспомнить кого-то, когда не помнишь, кто есть сам?

Мороз колотил меня, но я всё никак не умирал и даже позволил себе распрямиться, привыкнув к состоянию. Не знаю, сколько это продолжалось, течение времени мне казалось слишком субъективным, но постепенно лошадки вынесли из снежного плена.

Трень-трень-трень поменялось на динь-дилинь-дилинь. Снег потускнел и опал, а сани стали тормозить на выступивших чёрных проталинах. В воздухе запахло озоном, а по венам потекла тёплая кровь. После того как тело моё промёрзло насквозь, тепло подействовало на меня как сильнейшее снотворное, которому я не мог сопротивляться. Мои глаза непроизвольно закрылись, и я уснул, провалившись в бесконечную тьму.

А потом я начал просыпаться, медленно и тяжело, словно лежал под бетонной плитой в тёплой грязи, испытывая недостаток воздуха.

– Самый ответственный момент, когда лёгкие делают первый вдох. Они ещё не набрались прежней эластичности, от растяжения альвеолы могут лопнуть, и случится кровавая мокрота. В этом нет ничего страшного, если вовремя переложить пациента в капсулу.

– Сколько времени требуется для восстановления?

– В стандартном медблоке не более двух суток, но в ваших капсулах, возможно, меньше.

Я не особо знаком с их процессом восстановления.

– Мы не могли проглядеть устройство, способное причинить вред удалённо или поставленное на таймер?

– Могу ответить только за те, о которых знаю, их мы извлекли. В вашем случае правильнее опасаться не устройств, а какой-нибудь отложенной до времени генетической бомбы, которая может привести к сбою работы всего организма.

– Я думаю, капсула найдёт подобные отклонения. Она на порядок выше всех технологий, которые мы создали без помощи высших.

– Очень на это рассчитываю.

Я начал понемногу вспоминать. Признал голос Айрис, своей ненаглядной возлюбленной, из-за которой вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, потом опять на ноги и опять на голову, и так много раз. От этих головокружений полностью сбился жизненный ориентир. Хоть я и получил массу впечатлений, недоступных рядовому землянину, пора было с ними прекращать, чтобы не превратиться в космического сумасшедшего.