Я стираю свою тень. Книга 2

Видите, в нижнем углу вашего зрения идёт обратный отсчёт?

– Ага, вижу. – Мне пришлось взять себя рукой за подбородок, чтобы голова не двигалась вслед за глазами.

– Как только он остановится, вы услышите приглашение, и дверь откроется.

– Спаси…

Я не успел договорить, меня перебил возникший в голове мужской голос.

– Доброе утро, Гордей. Рады вас видеть. Проходите и следуйте за красным маркером.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил я.

Маркер повёл меня тесными, ярко освещёнными коридорами, и остановился у одной из одинаковых дверей.

Она открылась в тот же момент, когда я замер у неё. Меня ждал пожилой мужчина, похожий на актёра после процедуры омолаживания. Стройный, подтянутый, как из рекламы спортивного питания. Его социальный рейтинг превышал три тысячи баллов. Его звали Джонто.

– Ещё раз доброе утро, Гордей. Рад вас видеть. Читал историю вашего появления на станции. Впечатлён и потрясён одновременно. Зачитывался, словно романом. Землянин и девушка из космоса. Они сошлись, волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень.

Потрясающая история, достойная драматической постановки.

– Спасибо. Вижу, стихи Пушкина и тут ценят.

– Разумеется. Замечательный поэт, жаль, как кандидат, не подходил под требования.

– Он бы тут умер от тоски и застрелился бы сам.

– О, это вряд ли. У нас здесь лучшая медицина и нет никакого оружия. А мысли о самоубийстве мгновенно блокируются нейроинтерфейсом.

– Охотно верю. С чего начнём?

– Так, становитесь сюда, – Джонто указал мне на серый круг, вмонтированный в пол.

 – Вас немного потрясёт. Это мультиспектральная вибрация, которая поможет определить состояние вашего организма.

Я молча встал в круг.

– Закройте глаза и расслабьтесь.

Я сделал, как меня просили. Закрыл глаза и через секунду почувствовал дрожь во всём теле. Неприятную, как при лихорадке. Впрочем, она была недолгой.

– Готово, выходите, – скомандовал доктор.

– Что там со мной? – поинтересовался я. – Жить буду?

Джонто посчитал мой вопрос смешной шуткой.

– Будете, но недолго, лет пятьдесят-шестьдесят, не больше.

– По земным меркам это нормально.

– Никто в этом не сомневается.

– А вам, доктор, сколько лет? – спросил я.

– Сто шесть, – ответил доктор.

– Сколько? – Мне показалось, я ослышался.

– Сто шесть, – повторил доктор. – Это не так уж и много. Мой отец совсем немного не дожил до двухсот. Последний раз он совокуплялся в сто восемьдесят два года.

– Прекрасный результат.