Ветер. Книга 3. За горизонт

Медицина ни к чёрту, лекарства закончились, Сэм что-то старается придумать, пытается получить пенициллин из плесени, но пока результата нет.

Народ тревожно монотонно загудел. Джон прислушался к обрывкам фраз, чтобы понять реакцию, затем продолжил:

– Я надеюсь, что заражёнными охотниками всё и закончится. Чтобы не дать чуме расползтись среди нас, надо всего лишь выполнять следующие правила: не контактировать с больными, не есть сырого мяса, мыть руки и не давать себя кусать комарам и прочей летающей нечисти.

– Да как же не давать кусать? Они же не спрашивают, лезут и в дом, и под одежду.

– Значит так, дома перед сном обработать дымом. Наберёте влажных опилок, чтобы только тлели, и окурите. Мошкара на дым лезть не будет. И сами заодно провоняетесь, так что никто к вам не подлетит. Понятно?

Народ загудел, вроде и недовольно, но куда было деваться.

– А что, это правда про Олбрайта и Тёрни?

– Да, Олбрайт и Тёрни умерли. Тёрни полчаса назад, Олбрайт раньше, – капитан замолчал, и народ вместе с ним.

Получилось так, будто с ними простились молчанием.

– Чтобы не допустить распространения чумы, покойники будут сожжены. И так будет со всеми. Безопасность нашей общины – это почти общемировая забота. Не понимаю, за что нам дано это испытание, нас и так мало, но видимо Господь хочет донести до нас что-то важное. Умение бороться с проблемами поможет нам стать тем народом, которому по силам будет всё.

Коннелли добавил пафоса. Иногда он всё ещё чувствовал себя капитаном подводной лодки, защищающим интересы большой страны.

– Вечером попрошу Сэма провести небольшой ликбез по чуме, чтобы вы знали врага в лицо. На этом всё. Если есть вопросы…

– Капитан, нам надо переносить поселение в другое место, – подал голос Брайан Панчезе. – Это место проклято.

Коннелли скривился как от зубной боли.

– Мы с тобой уже не раз говорили на эту тему, Брайан. Заканчивай вещать ахинею. Лучше этой бухты нет на всём побережье Аляски. Кругом болота, вонь, ступить некуда.

– На севере земли открытые, мы же сами видели. И животных на них тоже.

– Животных никто не видел, кроме тебя. Там такие же скалы, отшлифованные ветром до зеркального блеска. Там нечего есть, там не на чём выращивать растения, там ветра и дожди.

– Я видел оленя! – взгляд Панчезе наполнился гневом.

– Хорошо, ты видел оленя, но это мог быть олень Санты, – Коннелли не удержался, чтобы не поддеть, как он считал, тронутого умом Панчезе.