S-T-I-K-S. Брат во Христе. Второе пришествие

– Распухла, болит, конечно, но кое-как я на ней ковылял.

– Далеко отсюда это случилось?

– Не знаю, я плелся трое суток, но с моей скоростью…

– Что делать будем, мужики? – Мэрша оглядела отряд.

– Я бы дал восстановиться Ломтю, да и мне. С двумя отдохнувшими сенсами будет надежнее.

– Согласен с Черепом, – поддержал его Репей.

– Черепом? – удивился Ломоть.

– Да, он заслужил новое имя. А ты видишь сенсоры, которые оставили «внешники», или кто они там?

– Сенсоры? Нет, не видел.

– Вот, а Череп видел и обманул их, поэтому ты пока походишь Ломтем.

– Как это? – Ломоть перевел озадаченный взгляд на Черепа.

– Диапазон расширил, видимо, чую их как человека, но на своей волне.

– Научишь?

– Научил бы, если б знал, как.

– Так, ладно, отряд… – Мэрша оглядела местность. – Надо спрятаться здесь и переночевать. Моя интуиция говорит мне, что торопиться в гости не надо, гости скоро сами сюда придут.

– А если Дизель с мужиками еще живы? Мы могли бы попытаться их освободить.

– Не вариант. – Ломоть покачал головой. – Их дохренища, и вооружены они как надо.

– А чего тогда мы их ждать будем? – Булкин, как всегда, малодушничал.

– Я думаю, мы должны попытаться взять кого-то из их команды, тогда и вопросы отпадут, – предложила Мэрша.

– Языка? – догадался Немец.

– Точно, как в свое время немцев из окопов таскали! – хохотнул Репей, поддевая кличку товарища.

– Я – поволжский немец.

– Тихо! – прошипела Мэрша. – Поднимаемся на ту скалу, на привал.

Скалой заросший кусок горной породы назвать было сложно: от основания до вершины было не больше тридцати метров. Однако он удобно возвышался над местностью и прекрасно скрывал людей в буйной растительности. Раненого Ломтя взял на прицеп Булкин.

Отряд нашел удобное укрытие за камнями и кустами акации, закрепившейся корнями в щелях между ними. Репей и Немец отошли в разные стороны от привала метров на двадцать, чтобы иметь возможность наблюдать за местностью. «Утес» поставили на ту сторону, откуда явился Ломоть.

Солнце припекало. Над кустами носилась мошкара, норовя сесть на лицо, пробраться в глаза или нос. Репей отгонял ее в стороны, потом ему надоело это, и он накинул на голову куртку. Сумрак под ней незаметно склонил уставшее тело к легкой дреме. Если бы не неловкая поза, заставившая его пошевелиться, он мог бы уснуть более крепким сном.

Репей вытянул ногу, в которую одновременно укололи сотни иголок, и на миг потерял дар речи.