СЕБ

– Не плачь, Мария, ты мне всю жизнь говорила, что деревенская жизнь не для тебя. Праздников хотела и танцев. Считай, что твоя мечта почти исполнилась. В лесу у тебя будет уйма времени на то и на другое.

– Лучше бы ты спал, Хосе. – Обиделась на мужа Мария.

– Хватит вам. Как случилось, так случилось. Поживем в лесу пока. Не вечно же нам от дуче прятаться. Если что, поедем в другой край четверти, где нас никто не знает. Пойду в шахтеры. Там и на барак заработаем.

– Э, Себастиен, не работал ты на шахте.

– Тогда выбираем жить в лесу, среди разбойников. Выходные – круглый год. Ни забот, ни хлопот. От набега до набега. – Иронично сказал Себастиен.

– А чем там собирается заниматься пилот? – Озабоченно спросила мать.

– Он мне ничего не говорил, но я уверен, что без дела он сидеть не будет.

– А что, разбойники его приняли, как своего? – Спросил отец.

– Не сразу, маленько повыделывались.

– Он не признался, как его зовут? – Спросила мать.

– Нет, но согласился на Орлика. Разбойникам так и представился.

К поганому самочувствию Хорхе Мендеса привязалась еще одна неприятная болячка – жжение мочевого пузыря. Неприятная болезнь не давала дуче забыться сном на дне повозки, его постоянно тянуло помочиться, и он был вынужден часто останавливаться, чтобы справить нужду.

– Чтоб тебя, ну какой неудачный день, я ведь так молился богам! – Бубнил дуче себе под нос.

– Это все твои эксперименты с настойками, шеф. – Выдвинул предположение Рауль Лопес, загорелый, сухой мужчина, во рту которого постоянно находился комок жеванных листьев дурмана.

– Это от того, что на мне вся четверть. Заботы о ней отбирают все мое здоровье, а настойки здесь не при чем.

– Ну, так откажись, восстанови здоровье. Я думаю, желающих потратить свое здоровье на посту дуче будет предостаточно.

– Придержи язык, Рауль.

– Ладно, молчу. – Рауль поудобнее облокотился о ствол мушкета.

– Куда еще поедем искать неуловимых Алонсо? – Спросил у дуче сидящий на облучке Мигель. Лицо мужчины рассекал безобразный шрам от носа, через губы, наследие шахтерского бунта. Нижняя губа была рассечена так сильно, что так и осталась разделенной на две половины.

– Уже и не знаю, как в воду канули.