Сеть

Наш мозг, мощная вычислительная машина, и не грех использовать эти возможности.

– А я тоже смогу, как вы? – Полина формировала краткие вопросы, потому что говорить было неудобно.

– Надо будет учиться этому. На всякий случай лучше не афишировать, потому что это может привлечь тех людей, которые за мной охотятся.

– Почему вы не пошли в полицию?

– Как не пошел? Первым делом к ним. Попытался объяснить, но они меня подняли на смех. Кто у нас сейчас полиция, такие же как и все, уснувшие в комфорте чада Сети.

Когда у нас случались преступления последний раз? – Полина не могла припомнить. – То-то и оно, нет преступлений, и ненужный орган отсыхает за ненадобностью. Поэтому, прежде, чем ты побежишь в полицию с рассказами о том, что тебя пытаются поймать киборги, попробуй не допустить этого.

– Я не удержусь, – честно призналась Полина.

– Это в твоих интересах. Если все обойдется, я бы хотел получить назад свой труд в целости и сохранности.

– А если нет?

– Тогда… – профессор уставился в окно немигающим взглядом, – ты будешь вольна сама распоряжаться этими знаниями. Передай тем, кто сможет развить их и не обратить во вред обществу.

В ближайшие планы Полины не входили поиски коллег профессора Блохина. Сидя перед лампочками с зажатой головой, ей вдруг пришла мысль, что профессор банально съехал с катушек, и весь этот театр с закачиванием знаний, есть полная профанация, игра воспаленного воображения профессора.

Полина замолчала, ей стало неинтересно и скучно. Риск оказался выдуманным, профессор чокнутым, приключений не будет.

Прибор потух. Профессор бросился отсоединять струбцины удерживающие голову девушки. Полина подумала, что было бы, если бы кто-нибудь из знакомых застукал ее сидящую с винтами на голове. Тема для сплетен и насмешек на все время ее обучения. Ладно, хоть четверка в зачетке грела душу.

– Громова, как там тебя, Полина… – вспомнил Блохин ее имя, – в твоих интересах не болтать об этом.

– Я поняла, Владимир Константинович, могу идти?

– Иди.

– Спасибо за оценку.

– Спасибо, что помогла мне.

На улице, вся эта история с профессором показалась идиотской историей. Напоминанием было только пощипывание в глазах, как от времени проведенного за книгой в течение целого дня. Полина решила не рассказывать об этом никому.