Черный спектр. Книга 1

– Моя бабуля не против, если вы ей поможете по хозяйству, – произнес он, отдышавшись.

– Не вопрос, – с готовностью согласился Илья Витальевич.

– Довезете? – спросил Влад.

– Садись.

Машины покатились под горку на холостом ходу. Дом бабы Али находился неподалеку, за оврагом, через него был перекинут деревянный настил, выглядящий шатко.

– Не бойтесь, здесь даже грузовики с зерном проезжают, – Влад предупредил опасения Ильи. – А трактора ездят напрямую, чуть дальше.

Мостик на самом деле даже не прогнулся под тяжестью микроавтобуса.

– Вон к тому дому, – указал Влад на старенький синий домик с окнами, отделанными резными окладами и крашенными белой краской.

У дома имелся небольшой палисадник, там росли раскидистая рябина и вишня. А под ними яркими пятнами промеж штакетника, тоже синего цвета, пестрели какие-то цветы. Перед палисадником стояла некрашеная скамья, подле которой земля была укрыта слоем подсолнечной кожуры и яблочных огрызков. В них, старательно разгребая лапами, уже копалась рыжая курица.

На высокой калитке, ведущей непосредственно в огород, клацнул засов. Она отворилась, явив гостям бабушку Влада. Старушка невысокого роста, с бадиком в руках, подслеповато уставилась на гостей.

– Эти, что ль? – спросила она бесцеремонно.

– Да, бабуль. Хорошие люди, помогут тебе по хозяйству.

– Ну хорошо, – произнесла она вибрирующим голоском. – Проходите.

– Спасибо, Влад, – поблагодарил Максим парня рукопожатием.

– И вам спасибо.

Максим решил, что Влад, подсуетившись, скинул со своей шеи нежелательную заботу.

– Девочка будет в доме спать, а вы, мужики, на летней кухне, – распорядилась баба Аля, обернувшись по-старчески вполоборота всем корпусом, – бабы и кошки дома, собаки и мужики на улице.

Маша насмешливо посмотрела на отца и Максима и показала им средний палец.

– Надеюсь, и заботы по дому мужиков не касаются? – уточнил Максим.

– Сами справимся, да, дочка? – бабка посмотрела Машу.

– Я? – неуверенно переспросила она. – Яичницу могу, чайник подогреть.

– Ладно, вижу, молодая еще, будешь картошку чистить, а то у меня руки трясутся.

– Хорошо, – согласилась Маша и наткнулась на выпученные от сдерживаемого смеха глаза Максима.

Баба Аля оказалась мировой старушкой. Несмотря на возраст и признаки легкой формы склероза, характер у нее был живой, интересующийся и неугомонный.