Модус Вивенди

Зверски хотелось кушать и пить, но ещё больше – спать! Старик, приведший нас к колодцу, и все время, склонив голову стоявший тут же, отвел нас в большой барак, вырезанный прямо в красном песчанике. Оказалось, что там накрыт небольшой стол с какой-то пищей и питьём.

– Не бойтеся, – впервые услышал я его трескучий голос, – еда бут польза вашему организму. Он склонил голову и вышел.

На столе лежала буханка местного хлеба, называемого «бухртью», из злака напоминающего рис и большая тарелка корнеплодов «адака», что-то вроде картофеля, ну и кувшин с местным вином.

Пить хотелось страшно! Я взял кувшин и налил в чашки из дерева тайи, вино.

– За то, что мы живы! – Просто сказал я.

– За любовь! – Ещё проще ответила Ганка.

И мы выпили и сразу захмелели. Потом мы разломили хлеб и съели немного адаки и выпили снова. Заснули мы тут же за столом.

Глава пятая

1

Я открыл глаза. И был немного удивлён. Заснули мы за столом, а теперь лежали на пышном матрасе из травы и цветов, в самом тёмном углу барака.

Ганка лежала, прижавшись ко мне, положив голову мне на руку и закинув одну ногу на мое бедро.

Её юное лицо излучало безмятежность и спокойствие, а тугие груди равномерно поднимались в такт дыханию.

Интересно, как это мы не почувствовали, что керты перенесли нас из-за стола на спальное место? Наверное, в вине был слабый наркотик. Я аккуратно освободил свою руку, а потом также аккуратно снял ногу девчонки со своего бедра.

Я поднялся и вышел из барака в Торх. Вокруг состояла такая тишина, ну точно, как в могиле. Ни единого звука! Да и откуда им взяться в пятидесяти метрах под землёй? Здесь ни птиц, ни насекомых, ни животных? А все керты видят, наверное, десятый сон.

И тут я увидел ещё кое-что необычное, во всяком случае, для этой планеты. Спасибо, кертам! Пусть они и рабы, но рабы преданные и заботливые.

На невысоком каменном помосте, лежала наша выстиранная одежда, которую мы вчера бросили возле колодца. Я подошёл ближе и увидел, что на ней нет ни единой капли крови и грязи.

Да, пути вселенной, как и пути Господа, неисповедимы! Для зилу мы как мошкара, они пройдут мимо и не посмотрят в твою сторону, а униженные, забитые керты позаботились о нас, как о своих родичах.

Я присел на край помоста.