Москва навсегда. О нелюбви и не только

Лагутенко крут, а из попсы был талантливый проект – «И-и-иванушки», да не стало, Сорева шоу-бизнес с-с-сожрал!

Крайнов опьянел, его подташнивало. И тут же Журавский разлил еще по одной, отказаться показалось слабостью, Андрей выпил, и организм принял мексиканскую сивуху, тошнота прошла.

Столяров, заметив самочувствие Андрея, двинулся из бара на воздух, Крайнов протянул руку Журавскому, тот продолжал что-то доказывать рыжеволосой. Внезапно Крайнову как день стало ясно, что Журавскому нравится Багровская.

Крайнов еще раз глянул на нее, поймав на себе ее внимательный взгляд, кивнул всем и, чуть пошатываясь, направился за Столяровым; вышли на уже поночневший Новый Арбат.

– В-в-вот она, Москва, Андрюха, – хавай ее! – пафосно, по-нски сказал Денис. Они спустились по лестнице на бульвар Нового Арбата.

Денис закурил.

– Как ты с ней познакомился? – спросил Крайнов, кивнув в сторону «Спорт-бара».

– Н-н-не я, Журавский, на тусовке у каких-то банкиров ее склеил. Юлька Плешку закончила, работает в банке, голубая московская кровь, в шикарной квартире на Проспекте Мира с матерью живет.

С-с-своя квартира в Марьиной Роще; не то, что я, сибирский лошок, – разоткровенничался Денис.

– Нравится она тебе?

Денис, помолчав, ответил:

– М-м-москвички не такие душевные, как наши девчонки, но москвичка достанет твое сердце из груди и его в мясорубке на ф-ф-фарш перекрутит… Я тебя на тачку посажу, по Москве п-п-прокатишься.

Денис отцепил второй ключ с магнитиком от подъездной двери от колечка и протянул Андрею:

– Н-н-на хозяина внимания не обращай, он, может быть, уже бухой, но в принципе мирный, только среди ночи курить или бабок стреляет.

Д-д-денег не давай, не вернет. Мы поедем в клубешник, еще потусуемся.

– Когда тебя ждать?

– З-з-завтра, я после клуба к Юльке поеду. А у тебя какие планы?

– Созвонюсь с парнем, в универе учились вместе, сейчас с ним в одной фирме работаем, по работе поговорим.

– О'кей, я завтра к вечеру в-в-вернусь, – ответил Денис.

Таксист, проехав по Садовому, мчался по Проспекту Мира, в сторону ВДНХ. Количество неона и электричества, громадные размеры города, домов, шикарные европейские и японские машины, москвичи с их отношениями и интересами ослепляли и будоражили одновременно. Пьяный непонятным, нерусским, кактусовым хмелем Крайнов почувствовал, что влюбился в Москву в первый же день своего приезда – в понедельник, 17 августа 1998 года.