Небо цвета крови. Книга первая

Петляя между служебных грузовых машин с натянутыми чуть ли не до самого рта капюшонами, мы с Дином в скором времени очутились возле небольшой грязно-белой двери, закрытой на ржавый, наполовину окисленный амбарный замок, с большой потускневшей табличкой ровно посередине:

«ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА!»

– Видал? – выразительно подняв указательный палец, спросил я и добавил: – Теперь мы персоналом заделались! Растем!

И, больше не сказав ни слова, сбил прикладом замок. Тот, на удивление, поддался легко, свалился к порожку, почти не издав никакого шума.

Отпихнув в сторону – потянул дверь и, когда та поддалась, пригласил Дина вовнутрь:

– Проходи, – а сам – следом.

Оказались мы в маленьком темном помещении с низким потолком и захламленным полом. Справа обрисовывался пустой офисный стол, левее – длинный шкаф, диван и кулер, над нами, застыв навеки, висел вентилятор. А прямо по центру – еще одна дверь, какая, по моим предположениям, должна уже привести непосредственно в сам супермаркет.

– Только тс-с-с!.. – прошептал я, подойдя к двери. – Никакого лишнего звука – внутри может быть полно зверей!

Дин пошмыгал окоченевшим носом, смел капюшон, сбросив целую кипу пепла пополам со снегом, вжал ружья в плечо, закивал.

Я тихонько снял винтовку с предохранителя и, секунду помявшись у порога, откупорил щеколду, толкнул дверь. Она открылась бесшумно, только чуть слышно скрипнули давно несмазанные петли и старая пружина доводчика.

Прошли внутрь – и в нос сразу ударило зловонием и нестерпимым запахом гнили.

Голова закружилась, словно вышли не к супермаркету, а к канаве, забитой падалью. Снаружи же зверствовала пурга. Крепчая, та все чаще выбрасывала через многочисленные дыры в стенах и крыше потоки студеного пронизывающего воздуха, запружала пеплом и зеленым снегом торговый зал. Невзирая на лютые сквозняки, он совсем не проветривался, а смрад лишь сильнее разлетался повсюду, заползал в каждую скрытую полумраком трещину.

В самом супермаркете царил полнейший разгром. Длинные стеллажи, некогда выстроенные в ровные шеренги, – повалены друг на друга, их содержимое – ради чего, по сути, и пришли сюда – беспорядочно рассыпано по плиточному полу, разлито, разбито вдребезги. Продуктовые тележки и корзины, брошенные однажды посетителями, валялись и стояли возле них, пустые, помятые, ненужные. Разломленные прилавки, давно уже кем-то вычищенные, – обросли мхом, покрылись ржавчиной.