Небо цвета крови. Книга первая

 – запыхавшись, проговорила она, передавая мне лишь фанеру, банку гвоздей да среднего веса гантельный диск. Русые волосы беспорядочно рассыпались по плечам, голубые глаза застыли, словно льдинки, щеки сильно напряглись, кожа на тоненьком лице натянулась. И почему-то сразу взялась оправдываться: – Молоток нигде не увидела – очень темно…

– Это ничего, – улыбнулся я, – мы и железкой забьем… – и попросил: – Придержи-ка доску, а то руки уже болят, не удержу – напором бьет!

Джин уперлась в нее, напряглась.

И, высыпав в ладонь несколько ржавых гвоздей, – закрыл банку и прикрикнул жене:

– Отходи!..

Едва та отскочила в сторону, доска полетела в спальню, точно пушечное ядро, впуская порыв пронизывающего сквозняка, и я разом закрыл дырку фанерой, наспех прибил к стене подручным средством. Недовольный этим, ветер еще секунду-другую побился в нее, надеясь вышибить, как и предыдущую заплатку, но она была прибита надежно, крепко, и ему пришлось все-таки признать свое поражение и, наконец, отступить, переключившись на кровлю.

Вой, вой, вой…

Около минуты просидев в бездействии, уже даже как-то забывая о том, что на мне из одежды лишь одни штаны, – быстро поднялся, положил зацарапанный от множества ударов диск на опустошенный стол и присел на табуретку, пока ничего не говоря.

– Ура!.. – обрадовалась Клер, когда ветер совсем стих.

«Ага, победил… – усмехнулся в себе, – чуть не замерз только…»

– Да, наш папа настоящий герой! – подыграла Джин и, улыбнувшись, тихо спросила меня: – Сильно замерз?

– Терпимо.

– Подожди, я принесу твой свитер.

Жена удалилась в спальню, а я позвал дочку:

– Клер, я так понимаю, спать ты уже не хочешь?

Та помотала головой.

– Нет! – и насупилась, демонстративно сложила ручки. – Не хочу!

Я вздохнул, заулыбался.

– Не поможешь тогда папе прибраться на кухне? – предложил я и стал потихоньку собирать с пола разбросанные металлические тарелки.

– Конечно! – весело отозвалась Клер и, подбежав ко мне, тоже стала помогать. И вдруг спросила: – А ветер точно не вернется?

– Точно-точно, доченька, – утвердительно кивнул я, – не впустим мы его больше домой. А завтра стену заделаю – и вообще скулить перестанет!

Из спальни вернулась Джин.