Крылатая гвардия

– Чувствую, активная тоже предстоит…

– Значит, так, герои! То, что вы никакая не милиция, я уверен на все сто! Советую говорить правду. – Я выдержал паузу, разглядывая плененных врагов. В результате моих действий они были не очень-то боеспособны. Во-первых, двое получили по сотрясению мозга, одна раскроенная башка (к счастью, несильно – черепок у того, который попал под тарелочный залп, оказался тверже фарфора). Во-вторых, пары изъятых наручников вполне хватило, чтобы предотвратить возможные геройские порывы: по моей настоятельной просьбе ребята сами приковали себя друг к другу попарно – правую руку к левой ноге соседа.

– Что вам нужно было от меня и от моей дамы? – задал я главный вопрос.

– Так, поговорить кое о чем, – сдавленно пробормотал «капитан».

– Конкретнее! – снова взял я «на голос».

– Да от тебя ничего не нужно! – поспешно разъяснил «мент». – Нам с подругой твоей велено было разобраться… Задолжала она кое-что серьезным людям, а отдавать не хочет.

– И что же вам, серьезным людям, должна Татьяна Андреевна?

– Нам ничего. А вот другим серьезным людям – немало…

– Кончай про серьезных людей! Меня на дешевый понт не возьмешь!

– Слушай, ты, Рэмбо… – Голос «мента» зазвучал наглее и уверенней.

– Так ты крутой, да? Смотри, застрелю, я не люблю крутых не в меру! – Я наставил на него ствол «ТТ». – Я тебе не Рэмбо, а Зимин Игорь Васильевич… Это ты и сам знаешь. С фальшивыми документами милиции силой проник в мою квартиру во главе банды отморозков, и я, допустим, в порядке самозащиты применил оружие.

– Дурак ты, Игорь Васильевич… – угрюмо и досадливо произнес «капитан». – Ну отвечу я тебе, отвечу! Не заводись… Твоя подруга должна вернуть кое-какие бумаги и фотографии…

– Марающие честь многих достойных людей? И даже некоторых генералов? – Я решил показать, что за дурака меня держать не надо.

– Ох, Зимин… Много знаешь… Для здоровья это вредно, я, например, знаю куда меньше и доволен, мне это знание ни к чему…

Дело говорит. И звание дурака я только что подтвердил еще раз. Не о том я спрашиваю, вернее, не у него надо спрашивать – это не его ума дело.

– Слушай, философ-самоучка! Раз ты такой темный, что с тебя возьмешь… Придется выходить на твоих «серьезных людей». Давай-ка мне быстренько их телефон.