Не будите спящего героя

– Значит так, – сказал Горчак, скользнув взглядом по молнезаровой троице. – Наём – значит наём. Дело мне знакомое, и вас, так и быть, научу. Грамоту составим, по-заграничному, совсем как в Фольверке, которому мы давеча зубы повышибли. У княжеского наместника, а не у вашего дьяка. Слухи ходят, он без стакана горькой перо в руках удержать не может. Распишем всё подробно: что я делать должен, а что – нет, дабы недоразумений и непоняток не получилось. Долю мою укажем. Говорю сразу: славы мне не надо, беру монетой.

– Где же мы тебе посадника откопаем? – возмутился староста.

– Не моя забота. Я в герои не лезу, мне и под забором хорошо. Но, ежели не хотите мороки, можно иначе сделать. Я один пойду.

Староста вытер лоб и с трудом сдержался, чтобы не плюнуть от досады.

– Погоди, – проговорил он. – Твоя взяла. Пошлю к посаднику. Получишь долю. Только если с парнями что-то стрясётся…

– Не стрясётся! – прервал его Горчак. – Если будут слушать меня, как новобранцы воеводу. Ну, а захотят вернуться сами – тут уж неволить не буду.

Когда Горчак ушёл, кузнец долго тёр подбородок и хмурился, и вдруг посветлел лицом.

– Знаю я, что делать! – воскликнул он, потирая ладони. – Согласимся на всё, что он скажет, только и с него потребуем по полной!

– Это как? – спросил хмурый Венд.

Барвин сиял, как начищенный церковный колокол.

– Мы ему – долю, всё чин-чинарём. Но только если получим всё, что глашатай обещал!

– Полкняжества! – сказала, кивая, попадья.

– И княжескую дочку! – подхватил поп.

– И давно пора спровадить этого Злыдня подальше, – сказал кто-то уже в нарастающем гомоне.

– Святая истина! – пробормотал еле слышно староста Венд.

Кузнец ухватил бутыль, и теперь его никто не останавливал.

Глава вторая

Староста Венд сделал всё, как обещал: выловил княжеского наместника, выхлопотал грамоту, заплатил втридорога писарю за срочность и, не прошло и трёх дней, а пергамент уже был у него. Пусть старенький, потрёпанный и забеленный многократно, но зато – с ровным чистым письмом и печатью от посадника.

Парни уже давно были готовы выступать, и выходить порешили довстань, с рассветом. Вечер и ночь в Затоне не было слышно песен – никто не мешал посланцам отдыхать перед дорогой. Венд и Барвин, собравшись по-тихому в бане, пропустили по скляночке за то, что так ладно всё вышло с грамотой, за удачу для парней и за избавление от мозолящего глаза Злыдня.

Ещё до третьих петухов народ потянулся к околице.