Схимник

– Вот мы и на месте, – собственный голос напугал меня. Никогда не думал, что окажусь здесь. Ворота скрипнули, и мы оказались в заросшем саду. Повеяло могильной сыростью. Вряд ли это могло остановить графиню. Продравшись сквозь заросли, мы быстро оказались возле дома инженера. Графиня обошла меня и вышла на площадку перед особняком. Запрокинув голову, она оглядела верхние окна.

– Я долгое время гонялась за тайной. Объездила полмира, искала доказательства.

Я не видел ее лица – луна светила нам в спину.

– Доказательства чего?

Она повернулась ко мне, в ее глазах запрыгали чертики:

– Что наш бренный мир – всего-лишь отголосок потрясающего замысла Создателя.

– И вам не страшно?

– Друг мой, я открою вам секрет, – она слегка потянула меня за лацкан пальто, – именно за этим я и пришла.

Я был бессилен. Мне всегда был непонятен этот азарт и эта страсть, какое-то мальчишеское пренебрежение опасностями. Меня это смущало и приводило в неловкое положение.

Я нашел ее под балконом у подножия лестницы со свернутой шеей.

В очередной раз обойдя дом, я услышал как открылось окно. Я напрягся, страшась, что сейчас услышу крики о помощи. Вместо этого – шорох платья, треск ветвей, а затем глухой удар о землю.

Я покинул клуб, не вынеся острых, кинжальных взглядов друзей. Все они знали характер графини и вряд ли каждый из них смог бы отказать ей, обратись она к ним, но меня они не могли простить. Что мне оставалось делать? Полиция меня подозревала, друзья отвернулись.

Пока шло разбирательство, мне удалось поговорить с Паулем. Мы встретились с ним случайно. Он шел навстречу, по обыкновению уставившись в мостовую.

– Доктор.

Он поднял глаза, чуть заметно кивнул и как-то неловко обошел меня. Я обернулся. Его сутулая спина все дальше растворялась в тумане.

– Я хочу войти в дом.

Он сделал пару шагов и остановился. Еще больше сгорбился.

– Я догадываюсь, зачем вам это.

Мы сидели в темном подвале рюмочной. Пьяный хор собутыльников казался призрачным и далеким эхом реального мира. Доктор низко склонившись над столом и временами оглядываясь через плечо, хотя нас никто не слушал, рассказывал мне историю дома:

– Он выбирал бродяг, опустившихся, которых никто не будет искать. На них испытывал свои часы.