След подковы

– Откуда Вам это известно?

Барон достал из портфеля письмо и передал его Ольге. – Вот оно, возьмите. Я собирался после больницы заехать в музей и отдать его. Кошельков посчитал это письмо не стоящим его внимания и отдал мне. Я еще тогда всю голову сломал, откуда оно к нему попало.

Барон, отдав письмо Ольге, обратился с просьбой к Красильникову. – Михаил Лукьянович, не сочтите за труд, если появятся результаты, зайдите ко мне, сообщите.

– Обязательно, Федор Михайлович.

– К сожалению, должен откланяться, у меня назначена важная встреча.

Зайдя в кабинет, Федор Михайлович прошел к письменному столу, сел и начал доставать из портфеля документы. За его спиной из-за гардины неслышно появился Кошельков с наганом в руке и вкрадчиво поинтересовался. – Покойников принимаете?

Барон вздрогнул от неожиданности и попытался встать, но Кошельков с силой усадил его назад, обошел стол и сел на стул. – Рекомендую, без глупостей.

Барон, оправившись от неожиданности, взял себя в руки и обратился к Яшке.

– Позвольте полюбопытствовать, а чей же обгорелый труп нашли в доме?

– Хозяин сильно пьющий был. Да я еще создал ему все условия. Просыпается, а в изголовье уже стоит смирновка непочатая. Пил, да спал. Не жизнь, а рай.

– Зачем было нужно инсценировать свою смерть?

– Я так понимаю, вы прибыли по мою душу, вот я и замутил с домиком. К встрече готовился, думал, все вместе ко мне явитесь. Жалко домик, правильный был. Клозет у хозяина был над ручьем, который в огромную трубу был заключен.

– По этой трубе ты и ушел…

– А смерть свою я забацал, что бы вас расслабить. А то уж больно я вам был нужен, ну просто позарез.

– Еще пару дней назад да, а теперь, увы, абсолютно не интересен.

Кошелькова возмутило столь непочтительное отношение к своей персоне. – Что же изменилось за два дня?

– Мне был нужен не ты, а тот нож, который ты нашел в склепе. Теперь-то я знаю, что его у тебя нет.

– Что-то вроде того. Чем же он так интересен, этот ножичек?

– Нет ножа, нет и темы для разговора. Я так думаю, ты явился сюда не для задушевных бесед?

– Потрясающая прозорливость.

Барон судорожно перебирал в голове варианты возможности выбраться из этой щекотливой ситуации. – Очень мне бы хотелось напоследок попробовать коньяк семидесятилетней выдержки. Семь лет хранил, оттягивал удовольствие.

– Последняя просьба это святое.