Кинодетективы 9

– Попадись ты мне ещё раз, нехристь!

17

В ворота громко стучат. Все поворачиваются на стук. Скорик бежит открывать.

– Кого это нечистая принесла? – Спрашивает Хая.

– В такое время, Хая, любому гостю нужно радоваться, – отвечает Исаак, – Без постояльцев скоро прогорим.

Скорик открывает калитку. Во двор заглядывает одноглазая старуха. На плече у неё сидит черный ворон.

– Хозяева, вы всех на постой принимаете? – Задает вопрос старуха.

– Всех, уважаемая, – говорит Исаак.

– И меня примете?

– И вас.

– Спасибо, хозяин, – благодарит старуха, – навеки запомню твою ласку.

Она проходит по двору, направляясь в дом. Исаак идет за ней. Дьяк Омелько крестится, глядя на одноглазую старуху.

18

Разгоряченные после битвы, Максим и Игонькин, улыбаются, часто дышат, рвут руками сухую траву и обтирают ею кровь с клинков сабель. Дед Сирко разоружает лежащих янычар, отбросив их оружие подальше в кусты. Далее забирает трофеи, кошельки с туго набитыми золотыми.

– Здорово ты дерешься, парень! – Хвалит Максима дед.

– Это французское боевое искусство, дед, – объясняет Максим, – «Сават» называется. Им марсельские моряки хорошо владеют.

– Какие моряки? – Спрашивает Сирко.

– Из французского города Марселя?

– Это далеко от Киева?

– Очень далеко, – говорит Максим.

– Молодцы! – Качает головой дед, – Такая глухомань, а как дерутся!

Максим и Игонькин переглядываются и принимаются улыбаться.

– Да уж, «глухомань»!

– А зовут-то вас как, хлопцы? – Интересуется дед Сирко.

– Зачем тебе, дед? – Задает вопрос Игонькин.

– Чтоб свечки в честь вас в церкви поставить за благополучное спасение раба божьего Сирка. Меня, стало быть.

– Меня зовут Серафим Игонькин, – представляется офицер, – а его – Максим.

– Максим Танцюра, – добавляет Максим.

– Ну, вот и познакомились! – Улыбается беззубым ртом дед Сирко.

Максим и Игонькин прячут сабли в ножны и собираются у дороги. Дед Сирко вертит в руках три кошелька с золотыми монетами, изъятые у турецких солдат.

– Поделимся по-братски?

Игонькин мнется, но всё-таки берет кошелек и прячет в карман.

– Спасибо за компанию, Максим, – говорит он, – Но мне пора. Я и так надолго задержался.

– Счастливой дороги, офицер! – Прощается с ним Максим, – Больше туркам не попадайся.

– Постараюсь.

Игонькин быстро растворяется в темноте. Максим поворачивается к деду Сирку.

– Диду, а далече отсюда Лиманы?

– Верст пять будет, – чешет затылок дед.