В прощальном письме пятнадцать запятых

Она действительно миловидна настолько, насколько это только возможно с ее ростом. Это моя любимая девочка полторашка, которой стоило бы существовать на обложке журнала. И, зачем я тебе это объясняю? Ты все видел сам.

Пусть к нам и добавился один член команды, я считала происходящее просто отвратительной идеей. Ты был певцом и выпендрежником. Оттого убеждённость в том, что ты будешь хотя бы неплохим танцором была крайне мала.

Что же сказать…

Я не ошиблась.

Оставшись после уроков, мы все прошли в спортзал, где с помощью телефона Ули включили музыку и повторили то, что уже выучили.

Стоило нам только завершить движения, и, увидев твое лицо, я невольно посмеялась. Казалось, что у тебя глаза сейчас вылезут из орбит, и ты не сможешь даже встать на свое место.

Я действительно была уверенна, что ты признаешь, что тебе попросту страхово пытаться повторить этот танец за нами, ведь у тебя было не так немого времени, чтобы выучить все детали. Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы произнести именно это, ты сказал:

– Кто вам это поставил?!

Ты решил выпендриваться и строить из себя знающего и разбирающегося в подобном деле человека.

– Я, – гордо ответила я, скрестив руки на груди. – Что-то не устраивает?

– Слабовато, – сказал ты.

Мысленно я показал тебе не два фака, а с миллион, и послала на все буквы русского и португальского алфавита.

Как же сильно мне внезапно захотелось тебе вмазать и, судя по всему, почувствовав это, Мила встала пред о мной.

– Это очень сильный танец, – защищая меня, произнесла она. – В нем куча деталей, а еще мы все попадаем в движения. Это дорогого стоит.

– Хорошо, как скажешь, – молвил ты, поправляя свой куриный хохолок (да я буду про него шутить. Много и долго). – Куда мне вставать?

Буквально пальцем я указала тебе на позицию рядом с Милой, во втором ряду, но ты меня не заметил, зато моя подруга, по душевной доброте, тебя буквально за ручку привела к нужному месту.

– Так, еще раз.

Я начала показывать новое движение рук в продолжении нашего танца. Ребята повторяли за мной, и, чаще всего, у них все получалось прекрасно. Но ты был ограничен в этом. Тебе не давались изящно даже обычные подтягивания рук вверх. Будем честны, ты попросту был деревом, не умеющим делать что-то подобное.

– Прости, как там тебя? – обратился ты ко мне, когда в очередной раз у тебя что-то не получилось.

– Арьяна, – пояснила я за свое имя.