В прощальном письме пятнадцать запятых

После этого ты буквально секунду поддержал меня за руку, но этого было достаточно, чтобы стоящая рядом Уля завизжала.

Бой начался. Раунд, и ты повалил его на землю. Раз, и твой соперник снова на земле.

И… Снова буду честной. После первой победы я вообще перестала следить за происходящим и теперь я лишь смотрела за тем, чтобы зарядка твоего телефона совсем не села.

Лишь когда Мила сообщила мне, что сейчас твой финальный бой, я посмотрела прямо. Понятия не имею, скольких ты положил, понятия не имею, сколько раз ты смог лечь на эту землю, но концом этой игры стало то, что ты победил.

Мои подруги радостно завизжали, повставав со своих мест, а я захлопала в ладоши, продолжая восседать. Со своей ногой у меня было слишком мало шансов стоять, аплодировать и не балансировать.

В конце концов, после множества сделанных фотографий, мы сумели подобраться к тебе. И первое, что ты сказал, это:

– Уля, будь добра, сфотографируй нас с Арьяшей, – произнес ты, отдав свой телефон нашей старосте, а мои костыли моей спокойной лучшей подруге.

Тогда, вначале придерживая меня за талию со своим дипломом, а затем подняв меня на руки и выдав мне на руки свою долгожданную медаль, мы сделали несколько фотографий.

Спор был выигран – я дошла сама, но и ты показал себя в лучшем свете. Все же, несмотря на твою излишнюю заботу и огромное количество времени, которое ты отдал, заботясь обо мне, когда я лежала загипсованная, даже не по твоей вине, ты все равно смог пробиться вперед.

Это стоило многого и очень многое показывало.

К примеру, то, что ты не только боец, певец и напыщенный придурок с хохолком, но еще и сильный человек, умеющий делать всё, и при этом успевать.

…

Я не буду ничего изменять и дополнять. Это страница слишком хороша, чтобы портить ее воспоминаниями о прошлом, то есть о будущем.

Просто… Скоро радуга закончится, и следом за ней придет совсем не ясное небо.

Запятая 7

Слово за словом, постепенно поправляясь и превозмогая представший пред о мной сложный уклад жизни, я сумела закончить восьмой класс.

К счастью, последний день учебы совпал с приказом врача о моем полном исцелении. Теперь я могла снова бегать по утрам, танцевать и прыгать, не боясь, что моя нога превратится в разломанную напополам палку.

Помнится, то было первое июня, когда где-то в двенадцать часов ты позвонил мне на телефон, что уже казалось удивительным, а я, сонная и лежащая под теплым одеялом, попыталась скрыться от твоего звонка под подушкой.