Философские новеллы: о жизни, о любви, о вечном

Я думаю, эту разницу можно сформулировать так: Счастлив тот, кто в борьбе за счастье не замечает ни самой борьбы, ни ее трудностей и вообще не заставляет себя бороться и даже не думает о том, что он борется, и сам искренне считает, что он просто нормально живет.

Иное дело кому это не дано, он не живет, а заставляет себя жить по принципу «НАДО»: надо сделать то, надо сделать это, а чаще всего это тягостно и противно, но деваться некуда…жить-то надо.

Проще говоря, одни живут, потому что хотят, а другие, потому что надо.

Настоящий живет, работает и находит себя в этой обычной, серой жизни, не настоящий найти себя не может, у него душа «не на месте», поэтому она мучается и всегда стремится, как он полагает к «счастью», но его душа просто ищет гармонии.

Ищет и не находит, а если и находит, то ненадолго.

Хотя, конечно, и те и другие, и вообще все, хотят быть счастливыми, что общеизвестно.

И вспоминается мне в связи с этим одна крылатая фраза из американской Хартии прав и свобод человека: «Каждый человек имеет право на жизнь, свободу и стремление к счастью».

Я думаю совсем не случайно здесь указано, что человек имеет право не на счастье, а на стремление к нему, мудрые люди, писавшие это, хорошо понимали, что далеко не каждому дано счастье и поэтому им остается только одно – стремиться к нему, ведь это все равно лучше, чем отказаться от всего и расписаться за жизнь свою…

    Декабрь 2010 г.

    г. Бийск.

ДЕТСТВО

Помню было лето.

И я был маленький.

Солнце светило, и было тепло. Тихо и тепло.

Было хорошо, я это помню.

Помню маму. Она любила меня.

Дом наш небольшой и старый, бабушка ещё живая была, и что-то было ещё хорошее и светлое во всем этом.

Соседка баба Саля, старушка, тоже любила меня.

Тишина была, и никого не было рядом, я стоял один и о чем-то думал.

Тогда я был ребенком, ещё невинным и ещё никого не убил.

Наверное, я тогда думал, что жизнь вечна и она должна быть хорошей.

Мама уходила на работу, а я оставался один с бабушкой и ждал её, а когда возвращалась она, я бежал радостный и кричал: «Мама, мама!»

Вероятно, я был счастлив, но этого не понимал.

По дворику у нас бегали куры, а в огороде росли огурцы.

Земля пахла землей, а трава травой, и была она зеленая.

И всё это вместе создавало какую-то ауру – ауру безмятежности и бесконечности. Иллюзию вечности.

Иллюзию отсутствия горя.

Тогда я ещё не знал горя.