Волчья хватка-3

С другой – Вселенский патриарх Константинопольский, Филофей, без благого слова коего даже епископы не ставились. А вкупе с греками и болгары норовили править русской церковью.

И это тягло было ничуть не легче татарского. Рвали Русь с запада и востока, баловали ею, как собаки тряпицей…

– Что посоветуешь мне, игумен? – уняв неистовство, спросил Алексий.

– Говорят, у тебя мудрый старец завёлся? Может, его совета испросить?

– И без старца скажу, – отрезал Сергий. – Отдай бразды великому князю. Богу – богово, а кесарю – кесарево.

Тебе надобно светлый храм воздвигать с алтарями, а не кремль белокаменный с грановитыми палатами.

Митрополит на прямоту обиделся.

– Поучи меня, игумен!

– Ты ведь совета спрашивал? Утешения ищешь?

– Больно молод и горяч князь, – молвил митрополит фразу, давно прирощенную к устам своим. – Пускай оперится вначале. От него и ныне неразумное своевольство идёт. Почто розмирился с Мамаем из – за Рязани? Лучше уж худой мир, нежели война добрая…

Настоятель лишь хмыкнул многозначительно, однако сказал определённо:

– Да ведь не молодости ты опасаешься, святейший.

Приучился властвовать заместо князей. И выше их стоять. Вот и боишься свою волю утратить.

Алексий принял укор с достоинством, верно, слышал подобные речи давно, не только из уст Сергия. И ответ у него был припасён.

– Опасаюсь, князь Дмитрий ещё больше смуты посеет. Он ведь что замыслил? Митяя своей волей в митрополиты поставить! Без патриаршего слова. А Митяй того и ждёт, чтоб князь в полную силу вошёл.

Спит и зрит себя владыкой!.. Я же ещё живой, чтоб на моё место сразу двух возвести!

Замысел княжеский настоятелю был известен, не раз с ним обсуждали, как вывести Русь из-под константинопольского владычества. И свою патриархию утвердить, дабы обрести волю духовную – действо крамольное, раскольничье, да ведь всё одно наступит час, когда и супротив этой силы придётся восстать. Тогда станет возможно собрать все земли в единый кулак и, учинив открытую битву с Ордой, сбросить власть её ханов.

А митрополит Алексий хоть и соглашался с Троицким игуменом, однако противился подобным замыслам, полагая тихой сапой, исподволь, перетереть, перемолоть татарскую неволю, как река перетирает камни в песок. Потом и власть Константинополя низвести, утвердив своё патриаршество.

– Ну, тогда поступай, как знаешь, – Сергий встал. – Нечего мне более присоветовать. И утешить нечем. Митрополит к нему рукой потянулся.

– Годи, игумен.