Утоли моя печали

– В таком случае я вынужден вызвать гражданина Кузминых по повестке, – пошел на хитрость Бурцев, обычно действующую в таких случаях. – Согласитесь, это еще хуже.

Детинушка спокойно посмотрел ему в глаза и отворил калитку:

– Входите. Я спрошу Алексея Владимировича, сможет ли он с вами побеседовать.

Молодой человек провел Сергея в переднюю, откуда вела широкая лестница на второй этаж, попросил подождать и минут на десять куда-то исчез. Было полное ощущение, что в этом чистом, ухоженном доме нет ни единой души, ощущением горя и скорби, казалось, тут был пропитан сам воздух.

На вешалке у входа висел зимний офицерский камуфляж, принадлежавший Николаю: на рукаве фирменная зеленая эмблема клуба «Русская ловля». Судя по размеру, он был высоким и крепким парнем, немудрено принять за медведя…

Потом на лестнице послышались торопливые легкие шаги и показалась девушка лет семнадцати в длинном черном платье, с пепельными волосами, собранными и увязанными в жгут на затылке так туго, что кожа на лице, казалось, чуть натянулась.

Она увидела гостя и остановилась на ступенях, не скрывая удивления и заметного девичьего испуга, мол, а это еще кто такой? Несомненно, перед Бурцевым была сестра Николая.

– Здравствуйте, – кивнул он. – Не бойтесь, я из прокуратуры.

– Я не боюсь, – проговорила она и тут же умолкла, потому что рядом с ней оказался этот богатырь, легко и неслышно спустившийся сверху.

– Ступай к дяде, – довольно строго сказал он.

 – Пора сделать укол.

Девушка пошла наверх, держась поближе к перилам, и, пока не скрылась, все смотрела вниз, на Бурцева, отчего тот почувствовал неожиданное смущение и одновременно желание, чтобы она не уходила. Не сказать, чтобы взгляд ее был манящим, завлекающим; скорее всего любопытным, оставляющим какую-то смутную надежду в мужской душе.

– К сожалению, Алексей Владимирович сейчас не сможет встать с постели, – сообщил детинушка. – Просил вас зайти послезавтра.

Во второй половине дня.

Это был вежливый отказ. Можно приходить и послезавтра, и через неделю, но всякий раз будешь слышать одно и то же. И ничего тут не сделать: семья потерпевшего – это не семья обвиняемого…

– Хорошо, – согласился Бурцев и еще раз посмотрел на лестницу, где скрылась сестра Николая. – Только прошу больше не переносить сроков. Мне скоро уезжать.

И вдруг ощутил, что потерял волю и настойчивость.