Сокровища Валькирии. Земля сияющей власти

– Только в крайнем случае, Гриф, – полуприказным тоном сказала Карна. – Есть другие способы и средства, чтобы избавиться от археологов. Убить слепого изгоя – все равно что убить неразумное дитя. Археологи не подозревают о конечной цели своей работы, в основном это люди, увлеченные историей и поиском истины. Другое дело – их служба безопасности, которая полностью контролирует деятельность «Арвоха», и ее шеф, Рональд Бергман, кощей, посвященный во все тонкости операции на горе Сатве.

– Скажи, Карна, что представляет из себя святыня? – осторожно поинтересовался Арчеладзе.

– Там ничего нет, только камень и глина.

– В чем же суть священности?

– Авега принесет тебе соль, – пообещала Карна. – А пока скажу, что Сатва – место, где постигается Сущность Мира. Гора является нижней, земной частью Храма Сияющей Власти. Ты почувствуешь это, когда взойдешь на вершину.

– Я материалист и воин, – сказал полковник. – Мне трудно поверить в ирреальные вещи…

– Не спеши, Гриф, – неожиданно улыбнулась Карна.

– Да, – признал он. – Я верю своим глазам. Пока верю.

– Поэтому даю тебе полную самостоятельность в действиях.

– Если мне потребуются консультации?..

– Я пришлю Дару. Она будет постоянно находиться рядом с тобой.

Карна сделала несколько шагов к двери, обдавая его ветром от плаща, и неожиданно остановилась, повернула голову. И голос отчего-то сразу изменился.

– Гриф, ты встречался с человеком по имени Мамонт. В Москве…

– Встречался…

– Расскажи мне, какой он? Как выглядел?

– Я не рассмотрел его, – признался полковник. – Встречались ночью: в машине, без света…

– Странно. – Карна вернулась от двери. – Насколько я знаю, вы проговорили с Мамонтом несколько часов у него в особняке.

– В особняке был другой человек, Майкл Прист.

– Нет, это тоже был Мамонт, Александр Алексеевич Русинов.

Арчеладзе хмыкнул, покачал головой.

– Да, я подозревал…

– Каким он стал? – вымолвила она, и полковник уловил глубокую женскую тоску. Это было так неожиданно в ней, властной и царственной.

– Каким стал? – переспросил он, чтобы собраться с мыслями. – Мы встречались всего раз… Я не знал его прежде, не могу сказать, каким стал, потому что не знаю, каким он был.