Удар «Молнии»

Рыцарский поединок, чистая совесть истинного патриота? Или что?

Сыч остановил машину возле столярки, выключил двигатель.

– Я хочу жить спокойно, – сказал он громко, – а не сшибать ваши полтинники на халтурах, понял? Хочу, чтоб со мной считались, потому что я тоже человек! И живу в своем государстве!

Дед Мазай молча выскочил из машины и стал помогать мастерам вытаскивать из столярки тяжелый деревообрабатывающий станок. Сыч никак не мог угомониться, маячил рядом, засунув руки в карманы.

– Смотри, сколь настроили! – кивал он на замки.

 – А на какие деньги? Если я не могу украсть, так не человек нынче? Хрен вот тебе! Погодите, блин, вас еще скоро палить начнут. Потерпят, потерпят и начнут! Вы хотите во дворцах жить, а мы – быдло? Мы не хотим?

– Ты меня к ним не приравнивай, – огрызнулся дед Мазай, кряхтя от натуги. – Ты мою избу видал!

– Ага, ничего себе избенка! Каменная!

– Ты его сильно не заводи, – зашептал «непьющий» мастер Алексей Николаевич, дыша крутым перегаром. – А то бросит и уедет.

Дурной…

– Не бросит, я ему полтинник заплатил, – признался генерал.

– Я при коммуняках левачил, теперь у хозяина работаю – тоже левачу, – продолжал Сыч. – Да что это, жизнь, по-твоему? Это достоинство человеческое?

– Помолчал бы ты, – посоветовал ему бригадир столяров, невзрачный пожилой человек с голосом и интонациями, в точности повторяющими министра Козырева. – Тебе заплатили, так молчи. Не подымай волны, не трещи над ухом.

– Мне его полтинником – подтереться, понял? – возмутился Сыч.

 – Это тебе заплатили, так ты и сопишь в две норки, пуп рвешь. А я хочу уважать себя! Гнуться не хочу ни при какой власти, тем более перед ворьем!

Дед Мазай переводил все это на свой язык и побаивался, что Сыч может переиграть. Конечно, подобные возмущения уже становились привычными уху и воспринимались естественно, однако не следовало так сильно заострять на себе внимание мастеров, делать себя запоминающимся. Бригадир вдруг отозвал «шоферюгу» в сторону, что-то сказал ему на ухо и равнодушно вернулся к своему занятию.

– Напугал! – зло отмахнулся Сыч. – Ну и что? Генерал КГБ… Если сам не ворует, значит, ворье покрывает! Они вон дворцы себе строят и не боятся. А мне чего?..

Однако все-таки Сыч несколько поутих, стал в стороне и лишь поглядывал на мужиков да изредка поторапливал с погрузкой.

– Злой ты стал, Коля, – сказал дед Мазай, едва они тронулись в обратный путь. – Это никуда не годится.

– В другой раз обсудим, – прервал Сыч.