Удар «Молнии»

За всю его службу он получал десяток прозвищ, но привилось и вросло лишь одно, которое было по нраву самому Алеше. Однажды в Армении, когда погиб Сашка Воронцов, Отрубина захватили на месте «преступления»: он читал молитву над мертвым, вытащив его из «мабуты» – брезентового мешка, в котором обычно сбрасывали на парашюте груз. Никто не знал, что Отрубин – верующий, никто никогда не видел, как он молится перед штурмом, причем не за себя – за всех. Это уже когда Алеша стал Капелланом, нет-нет да кто-то и высматривал, как аналитик «Молнии» майор Отрубин, уединившись и расставив три маленьких иконки, тихо читает молитвы и бьет поклоны, ему не мешали, не показывали виду, и один раз, когда Славка Шут сострил по поводу Капеллана и Божьей помощи, сам дед Мазай отозвал его в сторону и сделал строгое внушение.

Все думали, что после разгона «Молнии» Алеша уйдет в священники… А он устроился врачом на «скорой помощи», поскольку имел медицинское образование и в спецподразделении, кроме всего остального, исполнял обязанности доктора.

Капеллан сразу же заметил нездоровый вид Глеба и посоветовал ему посмотреться в зеркало. Головеров посмотрелся: похмельная рожа всколыхнула слабое сопротивление своему состоянию, и он рассказал Алеше о своих сновидениях, при этом умолчав об их истинной причине, произошедшей наяву. О случае в Бендерах и о снайпере-наемнице Марите, приехавшей воевать на стороне «румын», никто в «Молнии» не знал. Капеллану можно было поведать тайну, однако Головеров не в силах был решиться на это сейчас.

– Сказать могу одно – кончай пить, – заявил Алеша и дал какого-то порошка от похмелья. – Придешь в себя, поговорим. И наведи порядок в доме. Посмотри, что творится! Вывези всю грязь, сходи в баню, держи себя в форме.

Глеб послушался и целый день вяло занимался приборкой, распихал по углам пустую посуду, кое-как промел ковровое покрытие в комнате, вымыл пол на кухне и в коридоре, однако от этого не полегчало. Он, может быть, лучше Капеллана знал, как избавиться от навязчивых сновидений и больной памяти: клин следовало вышибать клином.

На «свет» и на разговоры требовалась хоть какая-нибудь душевная энергия, эмоциональный всплеск или простое желание женщины. Ему же ничего не хотелось, и потому он поплелся в ванную мыться.