Чёрная сова

В пограничники дураков по прежнему не брали, и это было отрадно. Терехов пощупал – место обрыва и впрямь слегка затвердело, мог бы и сам догадаться.

Он достал нож и тут же отрезал другой конец каната – срез был мягким, шелковистым…

По глазам солдат понял: все видят, понимают, но лишних вопросов не задают.

– Ну и кому мне верить?

– Своим глазам. – многозначительно заметил рядовой Елкин и встал к плите. – Здесь только этому и можно верить.

Чем сразу как-то расположил к себе, тем паче, звали его Андреем, то есть, тезка.

– У меня в глазах двоится. – признался Терехов.

– Еще бы. – обронил Рубежов. – Тут у всех двоится…

Видимо, они обсудили вчерашнюю ловлю лошади и пришли к некому своему заключению. Но выдавать свои домыслы не хотели.

– Не проморгаюсь, день актируем. – Андрей открыл дверь.

– Это как? – не понял сержант.

– Отдыхаем…

Погранцы переглянулись, но восторга не проявили.

Терехов пошел к озеру, где вечером паслась кобылица, и насколько смог, осмотрел все вокруг. Ни на траве, ни на камешнике никаких особых следов поединка он не нашел, отпечатков копыт вокруг было множество, и ему не грезилось вчера, что лошади носились вокруг него. Сырая, зеленая трава ближе к озеру была выбита большим полукругом, который не терялся даже на крупном щебне широкой высыпки, подернутой лишайником. Андрей прошел рядом с этой тропой и нашел то, что искал – петлю от аркана.

И потому, как она была отрезана возле самого узла, стало понятно, что вчера он и впрямь набросил ее на что-то тонкое, толщиной в руку – уж никак не на лошадиную шею.

На конце веревки так же ощущался затвердевший ожег…

Это никак не укладывалось в голове, поэтому Терехов старался не думать, как и чем пересекли аркан. Ответ мог быть самым простым, например, из-за свойств химволокна, из которого свит канат, при резком и сильном натяжении может произойти мгновенный разогрев.

Явление известное: при текучести материала температура в зоне разрыва резко повышается. Это касаемо стальных тросов, но вот к веревкам относится это или нет?

День и впрямь пришлось актировать: Андрей специально поставил теодолит на треноге и заглянул в трубу. Обе части сдвоенного мира допускали слишком большую погрешность.