Невеста для варвара

Невзирая на этикет, камзол расстегнул и стащил, словно липкую шкуру. И почуял: настал нужный час.

– Отчего же кручину, да еще смертную? – спросил, борясь с внутренним трепетом.

– Оттого что знания грядущего ввергают человека в печаль великую.

– Мне, мужу ученому, пристало жить умом. Я в ваши чудеса не верю, а посему не знаю тоски. Печаль-кручина и прочие нелепицы – удел придворных дам и бездельников.

– Как же ты станешь читать Колодар, коли не ведаешь письма чувонского?

– Ты и научишь.

– Не выучить мне тебя, немец.

– Я способен к чужим языкам и письму. Менее чем за год овладел японским, когда Денбея ко мне прислали, и ныне иероглифы могу начертать всяческие. Полагаю, ваше письмо не мудрее.

– Наше попроще будет, – согласился югагир. – Да не выучить тебя, оттого что я темный, слепой. А для дела сего зрение вострое потребно.

– Жаль…

– Неужто ты готов познать письмо, дабы прочесть всего одну книгу?

– Во имя сей книги готов на большее.

Тренка оценил решимость, но все еще пытал:

– А ты хотел бы в сей же час узнать, что станется с тобою в скором времени?

– Хочу!

– Коль в чудеса не веришь, зачем же искушаться тем, чего не бывает и быть не может? А не боишься, коль ум за разум зайдет и затмение случится?

– Это как же – ум за разум?

– Подобно солнцу, когда оно за луну заходит. И морок бывает средь бела дня.

– Не боюсь.

– Ты же испытал и убедился: мое слово верно.

– Имел честь… И все одно, желаю.

– Ежели я смерть тебе напророчу? Скажу, ты нового утра не позришь?

Граф взглянул на костлявые кулаки Тренки и расправленные после цепей плечи, однако же не дрогнул.

– Ты сего не скажешь, – вымолвил уверенно. – Покамест я здоров и нахожусь в остроге, под охраной. А ты руки на меня не поднимешь. От чего еще мне смерти ждать?

– А матица рухнет! Как раз под ней сидишь.

Брюс взглянул на потолок.

– Чего же ей рушиться? Все крепко сделано, и трещинки не видать.

– Верно рассудил. – Показалось, югагир усмехнулся. – Знать, и впрямь не боишься грядущего.

– Так говори, что меня ждет?

Тренка опустил слепые глаза к белому, скобленому полу.

– По возвращении в Петербурх царя схоронишь. А вскорости будет тебе отставка и удаление от всех придворных дел. Не то что хула и опала, но за самовольство, проявленное из дерзости и гордыни ума твоего, попадешь в немилость.