Дива

 – сразу попытался отбояриться Зарубин. – Но с человеками мы не работаем.

– И не придется, – заверил генеральный. – Ну, если только с одичавшими особями…

– С одичавшими пусть разбирается клиническая медицина.

– Ладно, назовем это чудище лешим. – нашелся Фефелов. – Игорь Сергеевич, как ты думаешь, наша контора имеет к ним отношение? Если это не фольклорный образ, а некое дикое существо? Живущее в лесу?

Зарубин понял, генеральный ищет вескую причину, дабы отфутболить губернатора и проблему со снежным человеком в какое-нибудь ведомство.

– К лешим отношение имеет церковь. – поразмыслив, сказал он. – Вот и пошли туда вологодского губернатора.

– Погоди, а почему церковь?

– Потому что леший относится к отряду нечистой силы. И, наверное, к подклассу духов. Пусть изгоняют дьявольское отродье. У них там есть тысячелетний опыт, все средства и силы.

Генеральный шутки понимал, но рассмеялся озабочено.

– Да, это было бы по адресу!… Тогда мы чем заниматься будем? Как блюсти охотничьи угодья? С кадилом в руках?

– Я уже два года спрашиваю себя об этом.

Фефелов отряхнулся от либерального и шутливого вида.

– Ну, занимаемся мы государственным контролем, делом очень важным. И отделаться от губернатора нам не удастся. Его самого йети чуть из засидки не вытряхнул. Лабаз своротил. А местного охотоведа на следующий день о землю шмякнул, чуть не убил…

Зарубин попытался растащить запутанную ситуацию на детали.

– Почему йети напал на губернатора и охотоведа? Другие случаи агрессии есть? С простыми охотниками?

– В том-то и дело – нет!

– То есть, это дикое существо отлично разбирается в социальной структуре нашего общества? Так?

– Выходит, так. – согласился обезоруженный шеф. – К тому же губернатор, между нами, человек очень скользкий. Лично у меня вызывает антипатии. Возомнил себя великим охотником! За три года больше сорока медведей отстрелял.

Фефелов оборвался на полуслове – схватил себя за язык, наболтал много лишнего, что не положено знать подчиненным. С ним это и раньше случалось, просто бывший начальник областного охотуправления еще не привык к коварству столичного чиновничества, когда всякое неосторожное слово могут использовать против тебя.