Сворачиватель Времени

Самый низкий из всех, разодетый как пугало, достал из-за пояса длинный костяной нож и вскрыл им шею внушительного, чёрного мохнатого животного, в качестве жертвы, пока та не испустила дух.

Под струю крови подставили ведро и когда оно полностью набралось, пить они её к моему удивлению не стали. Вместо этого низкорослый стал намазывать ей своё лицо. Потом он дал остальным знак и они стали подходить к нему, чтобы он проделал то же самое с ними.

– Вот поэтому я в церковь не хожу, – шёпотом признался Волик.

Когда все были разукрашены кровью, низкорослый вырезал у туши сердце и надкусив его бросил в толпу, что-то прорычав.

Следом его поймали, кое-как поделили и начался пир. Тушу ели сырой, разрывая её на куски прямо своими когтистыми руками-лапами.

– Вот поэтому я животную пищу не ем, – признался я шёпотом соседу по дереву и он едва слышно усмехнулся.

Затем были какие-то безумные хороводы, танцы и даже пение. Переросло всё в посиделки с закрытыми глазами, раскачивания из стороны в сторону и завывания на мрачное небо.

– Так, слушай сюда Сеня. Я сейчас полезу в их огород и заложу там под репку взрывчатку. Твоя задача простая. Не спалить себя и меня, усёк?

– Так точно товарищ Волик.

– Молодец. В случае непредвиденной угрозы, сделай выстрел в воздух. На случай если захочешь меня прикрыть, палить отсюда не надо. Лучше спустись и делай прицельные выстрелы в грудь и голову. Понял? Хорошо. Если всё совсем плохо будет, ставь автоматический огонь и держи двумя руками.

– Ага. Не пуха.

– К чертям собачьим.

Хотя они уже все перед нами.

Волик как опытный партизан, бесшумно перелез с веток на частокол, спрыгнул, перекатился и встал наизготовку с автоматом на одно колено. Оставшись не обнаруженным и на всякий случай, глянув на мои неловкие синапсы, что всё чисто, он ползком приминая высокую траву, двинулся к месту проведения безумного шабаша.

Двигаясь между завалами брёвен, служивших дровами и порослями молодых, чудом не выдранных на те же дрова молодых елей, Волик как шарик катился от одного укрытия к другому.

Большой необходимости в тщательной скрытности не было, но я представлял какую он прошёл школу жизни, чтобы просто так рисковать по пустякам, быть обнаруженным и подставить под удар собственную жизнь.

Казалось в плане перемещения в пространстве, дикий народ успокоился. Песнопения же наоборот поднялись на новый уровень. Хрипящие дрожащие завывания напротив стали такие жуткие, что у меня стыла кровь от одних только их произношений.