Лууч. Затмение

 – Гор нам столько раз рассказывал о ваших с ним похождениях, – она светилась, и светимость эта её приблизилась ко мне, чтобы обняться со мной, словно мы были такие прям закадычные друзья, что она всё время скучала, пока мы не виделись.

– Весьма и весьма рад знакомству, – несколько опешил я, так как сначала мне угрожали оружием, а теперь были готовы расцеловать. – Меня зовут Лууч.

– Да знаем, знаем, – наконец отомкнула она от меня, оставляя вокруг меня нежные запахи лаванды и жасмина. – Вот же здорово! Я просто твоя фанатка.

– Я обниматься не собираюсь, – расцвёл Колен. – Но руку человеку, нахамившему нашему боссу и бросившему вызов всему СК, причём без последствий и несколько раз, пожму. – Мы поручкались довольно твёрдо, но так как моя рука привыкла держать меч, я не уступил ему в силе сжатия, чем ещё больше его развеселил. – Однако ты должен знать, что я знал всю команду, которую вы угрохали на пару с приятелем индейской наружности североамериканских индейцев, тогда в нашем бункере, прошлого места базирования.

– Ну, это не совсем мы угрохали. Это была личность из совсем другого плана и измерения. А я совершенно не участвовал в расправе. Со мной чуть тоже не расправились. Так что выражаю искренние соболезнования. Мы охотились тогда за Эллетрессией Моритой Ла Влакар. Собственно охота, как видите продолжается.

– И как эта личность материализуется из другого плана в наш?

– Хороший вопрос, – я повёл плечами.

– Отстань Колен. Не видишь, он нам рад и положительней чем все мы вместе взятые, – осадила его Снежана и смягчившись тут же добавила, зачем-то потеребив меня за щеку, как пятилетнего. – Прояви учтивость к гостю с других миров. – Он ещё совсем мальчик, – от этого мне вдруг показалось, что у меня появилась новая мама. – Пошли скорее в дом, я привезла тебе кое-чего сладенького.

Птицы окончательно разошлись, перекрывая друг друга в предночных трелях.

– Вот разорались, – подивился Колен, ещё не отвыкнув от города и привыкая заново к природе.

– Это прекрасно! – сказал Снежана.

– А сумки кто понесёт? – только и спросил Гор досадуя, что остаётся один.