Наследие Ночи

В отличие от других его стены покрывали красивые гравюры и в целом резьба по камню могла сойти за настоящее произведение искусства, точно это не просто усыпальница, а нечто гораздо и гораздо большее.

Небольшая окованная дверь в него была слегка приоткрыта. Натоптанной тропы к нему не было, но это было и не удивительно. Когда-то могли приходить навещать сюда усопших, а со временем это делать прекратили и склеп остался неприкрыт. Из нездорового любопытства и ведомый каким-то наитием, я решил заглянуть именно в него.

Пусть моя экскурсия будет полной.

Только сейчас, оказавшись почти в полной темноте, я дал глазам привыкнуть и осмотрел пространство с каменными гробами, украшенными окантовками и узорами из металла. Подумать только, кем могли быть эти люди, раз после смерти им оказали почести подобного толка, а не сделали скромную могилу с камнем или плитой сверху. Склеп словно оказался глубже и соответственно чем дальше, тем темнее, так что я не решился изучить его весь, а когда повернул на выход, волосы у меня стали вставать дыбом.

Под приоткрытой дверью, в которую я вошёл, были свежие оцарапанные следы по камню. Видимо со временем, а судя по датам, это в районе четырёх ста семидесяти лет назад, она слегка перекосилась. Теперь чтобы открыть её, требовалось сначала приподнять, а это не менее двухста – трёх ста килограмм чистого веса или протащить волоком, оставляя эти мощные и глубокие царапины в камне. Их сразу я не заметил, так как входил в темноту со света.

Не имея лишних мыслей, я выскочил из склепа.

К тому времени, солнце уже приблизилось к полному закату. Последний алый луч осветил ангелов и изваяния, чтобы скрыться до утра. А я заспешил обратно. Рощу я проходил, чуть не срываясь на бег. Если бы не темнота, то наверно я шёл бы ещё быстрее. Как вдруг по пути, я услышал плач. Я тут же остановился. Плач повторился.

– Кто здесь? – спросил я и плач перешёл в надрывный рёв. – Да кто же вы?

– Я сын конюха, – отозвался голосом мальчишки плач. – Валерьян. Я заблудился.

– Фух, – признаться сейчас мне была приятна компания любого рода. – Ну чего ты тогда стоишь под елями. Выходи скорее сюда.

– А вы не расскажите это моему отцу? – почти переставая реветь, вышел наконец мальчик, лет семи.

– Конечно, нет. Если он только сам об этом тебя или меня не спросит, – малец вновь зарыдал. – Ну, хорошо. Я не расскажу. Пошли уже быстрее.

– Он не спросит. Вы дядя Златозар меня не выдавайте. Отец не узнает. Он в отъезде.

– Ладно.