Лууч 2: Паутина реальности

Смола их выходит на ружу, как у сосны и распространяет резкий запах. Запах приятный для нас, но не переносимый ими.

– Днем они что, не нападают? – спросил я.

– Нападают, но не доходят до окрестности крепости.

– Пошли братья, – по отцовски сказал Могута и надел на мой плечи, свой тёплый, огромный тулуп. – Лууч замерзает.

– Балемила увидела тебя, – приближаясь к крепости, первым заговорил Любомир. – Ты пошёл один, без тёплой одежды в лес. Прибежала к нам, переживала очень. Рассказала про тебя, когда мы укладывал наколотые дрова.

– Вы очень вовремя, как оперативники группы быстрого реагирования. Не знаю, сдюжил бы без вас или нет. Благодарю братья.

– Не благодари, дело оно лихое, – ответил Могута. – Собственными глазами видел, как ты двигался. Сдюжил бы, раз прижало.

Мы вошли в крепость. Меня встретила возбуждённая Балемила.

– Ну, наконец-то! Я слышала выстрелы. Вас ведь чуть не разорвали. Я очень беспокоилась и хотела позвать на помощь других, но увидела, как вы возвращаетесь.

– Всё в порядке, – заключил Велимудр, перекинул мушкетон с одного плеча на другое и удалился с кивнувшим нам Могутой.

– Да тебя всего трясет. Ты же весь сырой. Ну-ка скорее пошли.

Она привела меня к себе в комнату, усадила у слабо горящего очага, подкинула дров. Меня и впрямь трясло. Я не чувствовал тепла. Она стянула с меня сапоги и из них, вывалился скомканный снег. Скинула с меня безразмерный тулуп. Помогла снять сырой самохват и укутала в толстый плед. Вручила чашку горячего травяного отвара и присела рядом, тоже закутавшись в мой плед.

Огонь разгорелся ярче. Я залпом выпил содержимое чашки и стал понемногу отогреваться. Пламя лизало просушенные дрова, угли потрескивали. Она обняла меня, озноб начинал проходить. Пламя разгорелось сильнее, незаметно для самих себя, мы переместились на пол.

Побыв в саду ещё пару дней, под личным наблюдением Велимудра, он пришёл к заключению о моей скорейшей реабилитации. Видение Синеоки, больше меня не посещало, к моему очевидному сожалению.

При Велимудре я не показывал вида, что это беспокоит меня. Не с целью скрыть, сам факт помешательства, а с целью не теребить зарастающую рану. Однажды вечером мы сидели в гостиной на диване, никого кроме нас не было.

– Теперь Лууч. Когда ты набрался сил и смелости признать своё буйное помешательство. Я могу со спокойной совестью отпустить тебя. Твоя проекция, как ты говоришь, по имени Синеока, набрала столько энергии, что чуть не материализовалась в нашем мире.