Лууч

Лошадь почти не среагировала на его реплику и лишь ещё ниже развалилась на земле, и только после этого жеста он понял, какая возможность открылась перед ним. Она уже не была такой высокой: он наконец увидел её спину, более того, закралась возможность сесть на неё верхом. Осторожно встав, не спуская с неё взгляда, он медленно, словно по тонкому льду, подошёл к ней и положил на неё сначала одну, а потом и другую руку. Черногривая лошадь даже не шелохнулась.

Осмелев, он аккуратно сел на неё; она пошевелилась и, повернув голову, посмотрела на него.

В её взгляде мальчик прочел одобрение, после чего перекинул ногу, сев, будто заправский наездник. К немалому удивлению, её грива заволновалась, ноги выпрямились, голова поднялась на прежнюю высоту, доселе так непривычную для него. Лошадь плавно пошла вперёд по прежнему курсу – в сторону озера.

Восторг наполнил мальчика изнутри, ибо с первого момента их встречи ему неосознанно хотелось, чтобы она его хотя бы немного провезла на себе. Он улыбался во всю ширину своего рта, и лишь предусмотрительность не позволяла засмеяться от удовольствия.

Существовала некая опасность: вдруг лошадь испугается звонкого смеха и попробует скинуть шумного наездника с себя? Однако чем дальше они следовали, тем быстрее его предосторожность таяла.

«Где-то поблизости должна находиться берёзовая роща», – думал мальчик. Сейчас они перемещались по смешанному лесу, но среди деревьев преобладали сосны, а потому видимость была хорошая. До чего удивительно тихо стало с тех пор как они вошли и немного углубились в лес! Реку стало не слышно, даже птицы затихли.

Ватная тишина образовалась так неожиданно, что мальчику показалось, что у него заложило уши.

Сглотнул – прежняя тишина. Лошадь перешла на лёгкую рысь, он обнял её шею и плотнее прилёг, перестав смотреть по сторонам. Складки одежды затрепыхались от сопротивления воздуха, а волосы откинулись назад. Странная тишина продолжилась, несмотря на увеличившуюся скорость. Только сейчас до него дошло: шум от копыт окончательно пропал! А они всё набирали и набирали скорость, стремительная скакунья достигла неимоверной быстроты, но свиста, либо шума в ушах совершенно не прибавилось.

Деревья, ветки и кусты мелькали в одном вихре, складываясь в умопомрачительный танец узоров, пока вовсе не смазались в одни цветные полосы. Они ловко преодолевали любые препятствия, лавируя между стволов, перепрыгивали невысокие коряги и кусты. Наконец восторгу пришли на смену отчего-то тревожные чувства.