Лууч

Комната была достаточно маленькая, звуку особо негде было разбежаться, и всё же льющаяся музыка заполняла всё пространство, резонировала через пол, стены, потолок, забиралась внутрь тела, мурашками выступая на коже. Глубина звучания уносила в бездну невиданных ощущений, волнами открывая новые и новые горизонты, приподнимая пласты мыслей и информации, ценность которых зашкаливала. Лууч уже почти проник в сущность бытия и почти дотронулся до того явления или понятия, что в его мире называют богом, как вдруг музыка плавно закончилась, звякнув той же самой струной, с которой началась.

Головус первым пришёл в себя, открыл глаза и так и не смог ничего сказать. ХайСыл блаженно улыбался, но не открывал глаз. Лууч же заворожённо осматривал КерукЭде и его загадочный инструмент, а внутри себя явственно ощущал мистическую связь с этим загадочным шаманом.

– Однако, мы засиделись, и нам пора проводить Головуса, – опять первым нарушил короткую тишину шаман и, приподнимаясь, строго, но с улыбкой добавил.

 – ХайСыл, открывай глаза, пора проводить гостя.

– А что это были за цветы, так вкусно пахнущие, когда мы шли к вам со стороны деревни? – вспомнил Лууч.

Шли провожать Головуса по тропинке сквозь пышный сад плодовых деревьев, сквозь огород, между кустов с крупными синими ягодами. По форме напоминавшие жимолость, только крупнее в несколько раз, они росли между грядок с огромными овощами. Мальчик не мог точно определить культуру овощей, в большей степени ему всё это было не известно.

– Это подарок от Унштар, – отвечал шаман. – Его привёз мне Головус, когда четыре года назад приехал напрямую от моего родственника. Если гости настроены благожелательно к человеку, посадившему эти цветы, то они будут источать приятный ему аромат, а если кто-то или что-то захочет причинить вред вырастившему их, то они будут выделять ядовитые масла, и недоброжелателю не поздоровится. Есть и другая особенность: все, кого они уморят, пойдут на корм новым побегам, их попросту съедят, – тут шаман лукаво улыбнулся и добавил.

 – Но вам ведь нечего бояться.

Головус и Лууч, переглянувшись, согласно закивали. С холма вид открывался на чудесный цветочный луг, пересекаемый рекой, недалеко расположенный лес за ними и бесконечной красоты горы на самом горизонте.

– Бесподобная красота тут у вас, – ни к кому конкретно не обращаясь, объявил Лууч. – Словно всё происходит в самом лучшем сне, но наяву.

– Что есть реальность, мой мальчик? – говорил шаман.