Осеннее таинство

Ульф замахал топором и стук звонким эхом разошелся по лесу. Береза затряслась, затрещала и повалилась на землю.

– Хороша березка, – выдохнул он, вытирая пот со лба, – славный плот из тебя выйдет, – а тебя, старушка, на зиму припасем, – добавил он, глядя на высоченную сухую сосну.

Старое дерево недолго сопротивлялось могучим ударам топора и с треском повалилось вниз на кустарник.

– Ай! Ой! – завопили из кустов.

– Подучилось аль нет? – встревожился Ульф.

Он осторожно подошел к верхушке сосны и увидел там человека, придавленного ее ветками.

– Да ты никак лесник! – воскликнул Ульф, глядя на мундир придавленного сосной бедолаги, – живой ты аль нет?

Тот лишь прокряхтел в ответ.

– Ты чего, дурень, туда полез? – расстроился Ульф, – тащи теперь тебя в управу, а мне и забот больше нету. Кто за березкой моей приглядит?

Ульф нехотя закинул лесника на широченные плечи, взял топор и побрел к управе.

У обочины лесной дороги стояла старушка в серых лохмотьях, и выгуливала козу.

– Ты чего это, бродяга бесстыжий, наделал? – прокряхтела старушка.

– А? – устало ответил Ульф и обернулся.

– Чего, гусь бешеный, натворил спрашиваю? – прикрикнула она и вытаращила на него правый глаз, левый не открывался под тяжестью огромного ячменя, – этак можно среди бела, человека топором? Он уж поди и не дышит.

– Ну тебя, старая, не трогал я его! В лес за дровами ходил, да вместо того вон чего нашел. К Туве теперь несу.

– Ой, ой! Убил! Закапывать понес, злодей бездушный!

– Тьфу.

– Ой!

– А ну тебя! – не выдержал Ульф и побрел дальше.

Старушка без устали бранилась ему вслед; а коза, не обращая на то внимания спокойно щипала травку.

* * *

Пока Вилли размышлял о свободе, в управу ввалился взмокший Ульф с топором в руке. С его плеч свисало тело с кровавыми подтеками на лице.

Фульк равнодушно глянул на дровосека и тут же отвернулся; Тува чуть заметно поежилась и покрепче ухватилась за лямку ружья; перепуганный воришка в миг избавился от пут на ногах и юркнул в дверь; а невозмутимый Хансен, не теряя выправки, держал руки по швам.

– Тува, Хансен, доброго вам дня, – улыбнулся Ульф, – как поживаешь, Фульк?

– Всяко лучше, чем ноша твоя, – отозвался Фульк.

– Кто ж его так? – осторожно спросила Тува.

– Дерево, – ответил Ульф и аккуратно уложил лесника на пол, – ты погляди-ка, кряхтит. Стало быть, живой пока.

– Какое еще дерево? – ахнула Тува.