Осеннее таинство

– Фульк! – криво улыбнулась она, – опять явился? Все разнообразие ищешь? Не хватает тебе жёнушкиного супа горохового, или не по той рецептуре она кашу варит? Ходишь в лес как в мясную лавку!

Вилли невольно рассмеялся, восхищенный ее колкими речами.

– А ты еще кто такой? – прорычала она.

– Знахарь это. Не местный он, – ответил за него Фульк.

– Ах, знахарь, ну это многое меняет, – сладко промурлыкала Тува, – и что тут смешного, знахарь? Расскажи-ка нам, вместе посмеемся. Ребята, вы же не против посмеяться?

– Нет, мы не против, – хором пробасили лесники.

– Это вы с горохом хорошо придумали, – кротко ответил Вилли.

– Я еще и не такое придумаю! – опять взорвалась Тува, – в конец распустились злодеи-законопреступники! Лес кострами душите, охотитесь, когда вздумается и никакого уважения к природе, не говоря уже о Лесном Патруле. Поверь, скоро ты надолго забудешь не только как смеяться, но и не сможешь выдавить из себя даже легкую ухмылочку!

Вилли, хоть и был на голову выше Тувы, все же отступил на шаг назад под напором ее гнева.

– Все ребята, забирайте обоих. В управу поведем! – приказала она.

Вилли встрепенулся, предчувствуя беду.

– Да как же так! – воскликнул он, – заяц для меня, что брат родной, не стал бы я его обижать! А в лес за грибами зашел. Это же законом не возбраняется? Зачем в управу?

– Все вы браконьеры на одно лицо. Чего только не выдумаете, лишь бы от наказания увильнуть. Вместе вас поймали, так что там и разберемся, кто ты такой и как в лесу оказался.

– Отпусти знахаря, – вмешался Фульк, – какой из него охотник? Не принято у них зверей обижать. Грибы они едят, ну!

– Не хватало, чтобы ты дружков своих выгораживал! Сказала же, разберемся. Все ребята, пошли, один впереди, двое сзади. И следите, чтоб не сбежали.

«Такую не прошибешь» – подумал Вилли и покорно зашагал вслед за лесниками.

Фульк еще раз глянул на зайца и, плюнув с досады, примкнул к позорному шествию.

На этот раз Вилли повезло и не пришлось пробираться через колючие заросли с оврагами полными зловонной каши из дождевой воды и гниющей листвы.

* * *

Посреди лысой прогалины, прикрытой тощими березками и стройными соснами, стоял длинный бревенчатый дом в два этажа, с покатой крышей и кирпичной трубой. Окна на первом этаже были наглухо зарешечены и придавали ему мрачный вид.