Экзамен в новогоднюю ночь. Клуб сталкеров – 5

«Пусть немного поделятся», – подумала Маргарита Григорьевна.

Собрание закончилось тем, что Маргарита Григорьевна напомнила еще раз, что время сбора в семь утра, возле школы, чтобы все были абсолютно готовы и не опаздывали. Конечно, по опыту Маргарита Григорьевна знала, что выдвинуться раньше 7:30 не удастся, пока все соберутся, пока подтянутся опоздавшие, пока всё и всех распределим и всё еще раз перепроверим. Но эти проволочки входили в расчёт – так было запланировано.

Ребята начали шумно одеваться и затолпились у выхода, прощаясь один за другим.

Практически каждый вечер Даша ходила в ближайший магазин за хлебом, иногда родители просили прикупить ещё что-нибудь. Дюха Фара об этом прекрасно знал, он несколько дней вынашивал план встречи с ней наедине. Из-за массивной ели, нервно куря, он наблюдал, как Даша в своём неизменном жёлтом лыжном костюме зашла в магазин. Да, он снова начал курить. «Зачем я всё это делаю?» – думал Дюха, разглядывая дымящуюся сигарету.

– Дашка! Дашка! Подожди, поговорить надо! – прохрипел он и откашлялся. Даша пошла медленнее, вопросительно глядя на Дюху. – Важный разговор. Отойдём к той ёлке, – он указал на свое недавнее укрытие с выпрашивающим выражением на лице. Секунду поколебавшись, Даша нехотя пошла за ним из-под ярко-оранжевого света фонарей в тревожный полумрак.

– В чём дело? – спросила она тихо, глядя исподлобья, остановившись, не дойдя трёх шагов до укромного места, в котором её дожидался Дюха.

– Да ты не бойся, подходи, я по-хорошему. Не бойся, – Даше показалось, что он искренен, и она подошла.

– Это! – начал Дюха доверительно, проникновенным тоном, периодически оглядываясь по сторонам, от него несло табаком. – Я, в общем, хотел признаться прямо, – Даша прикрыла нос варежкой. – Ты мне нравишься, я даже, наверно, это… тебя люблю, – он упорно не смотрел ей в лицо, крутя головой, словно кого-то высматривая.

Даша молча смотрела на него из-за варежки своими большими глазами, словно с упрёком, и коробочку не брала.

– Это серёжки, они три тыщи стоят, – с ноткой досады уговаривал он, открывая коробочку. – Смотри! Смотри! – в полумраке что-то поблёскивало.