Семь жен-монстров. Новый мир

Эти двое разложили между собой целую мобильную лабораторию! Спиртовая горелка, колбы, некоторые соединённые змеевиками, другие нет, аптекарские весы с микроскопическими гирьками. За одним стеклом что-то кипит, за другим – оседают клубы пара, за третьим что-то непроглядно-чёрное постоянно движется. И все эти предметы аккуратно обведены линиями разнолучевой звезды-пентаграммы. Ну и как вишенка на торте: прямо на моих глазах жрица затянулась извлечённой из рукава трубкой, выдохнула пахнущий благовониями дым и блаженно зажмурилась, откинувшись назад.

– Что как исследования? – созерцая всё это, спросил я. – Продвигаются?

– Замечательно продвигаются, – не поворачивая головы, подтвердил маг и представился. – Меня Сеня звать. А это Присцилла. Ты говорил, еды приготовишь?

– Прямо сейчас начну делать кашу, – в тон ему отозвался я. – Вкусную! Вот только воды наберу, да топор мне Хризантема отдаст.

Маг поднял на меня взгляд, сдвинув шляпу.

– Какие ж вы все душные. В «Бесконечности» как по лору мана – это вообще что такое?

– Энергия мира, которую ты типа накапливаешь в себе, – подошла к нам демоница и протянула мне секиру. – На вот, пусть жрут. Аж посмотреть охота!

– Эй-эй, она нам ещё нужна, – напомнил Сугроб.

– Если они сожрут эту бесполезную железяку, то мягонькие деревья вообще вмиг подгрызут на манер бобров! – на серьёзных щщах обрисовала бистмастеру свою позицию гербарист.

– Вы закончили? Мне объяснять или ещё подождать? – меланхолично поинтересовался Сеня. – Верно, энергия мира. Знаете про осмос?

– Пассивный переток через полупроницаемую мембрану по градиенту концентрации, – ответил я и собрал на себе уже три разных взгляда.

– И опять правильный ответ, – кивнул исследователь. – Думаю, не надо пояснять, что люди – это часть мира, значит, маны в них ровно столько же, сколько во всех остальных окружающих предметах.

– То есть регенерация маны всё-таки идет, только медленно, – мне показалось, что я всё понял. Но нет.

– Идёт, – согласился маг. – Если соотносить с игровой шкалой, примерно до десяти.

– Десяти тысяч? – деловито уточнила Хриза.

– Десяти единиц, – ехидство Сени пробилось через пофигизм не слишком доброй улыбкой.