Рубежник

За преградой смутно угадывался конёк крыши. Стучать рукой было явно бесполезно, я стал долбить в створку пяткой копья, почти уверенный, что меня не услышат. Если здесь такие деревья на забор пускают, то стены дома небось и вовсе толще иных каменных. Но нет, повезло. Похоже, кто-то в этот момент оказался во дворе, выбравшись из-под крыши, скорее всего, по прозаической нужде.

– Кого там несёт?! – Мокрая метель, мгновенно тающая на земле, глушила и уносила звуки, так что приходилось орать надсаживаясь.

– Путников! – Я проглотил парочку эпитетов, которыми не стоит награждать любителя дурацких вопросов, если он находится за закрытыми дверями.

 – На ночь пустите!

– Шляются там всякие, – этого, а то ещё чего и похуже я не услышал, но заранее был готов простить сквернословие мужику, загремевшему запорами. Тяжёлая створка нехотя пошла вовнутрь, я разглядел мерцающий язычок пламени масляной лампы в руке у встречающего. – Заводи лошадей… твоё благородие.

Надо же, плащ, мокрой бесформенной серой в темноте тряпкой липнущий к моей спине, разглядел, глазастый.

– Это корчма? – крыша, которую я сумел заметить над воротами, оказалась не домом, а огромным навесом, закрывающим большой кусок двора и упирающимся с другой стороны в стены хозяйственных построек. Смог более-менее осмотреться я только потому, что рядом с одной из дверей висел ещё один горящий фонарь. Шикарно живут местные по крестьянским меркам, масло некуда девать, что ли?

– А ты, ваше благородие, дворец, поди, искал? – не слишком вежливо фыркнул трактирщик или кто он там был.

Да ещё и “тыкнул”, чего я от простолюдинов (трезвых, а не после ночной пьянки в Белых Лепках) в отношении себя ещё ни разу не слышал. – Так нет дворцов, звиняй. Тут кроме моей корчмы ваще на тридцать кило?метров в обе стороны только заимки охотничьи да хижины лесорубов.

Занятно как. По тону очевидно, что мужик просто так говорит, а не пытается оскорбить или нарваться на вполне закономерный от плащеносца ответ.

– Дворец, хижина – главное, чтобы тепло и пожрать дали, – в тон ответил я.

 – И кобыл наших нормально устроить.

Местные аристо привыкли, а меня, честно говоря, от низкопоклонства крестьян и подобострастного подхалимажа трактирщиков до сих пор воротило. Насмотрелся и наслушался, пока от монастыря Белых добирался в Варнаву и потом, когда вместе с Ланой и Мартином ехали в Лид.

– Так то дело нехитрое, – успокоил меня собеседник. – Ведите коняшек за мной, в первую голову устроим, а потом и тепло с харчами.