Не… спаситель мира?!

– Привык, скажешь тоже, – хмыкнула женщина. Говорила она со мной вполне по-свойски, но некоторая неуверенность в тоне и словах её проскальзывала. – Это сыном губернатора надо быть, чтобы столько удавку на шее таскать и привыкнуть… Кашляешь? Продуло никак?!

– Всё хорошо, просто подавился, – выдавил я из себя, одновременно стягивая-таки шейный платок.

Ну бабуля, ну даёт! Не в бровь, а в глаз!

– Вот теперь – другое дело, – похвалила меня Марина с явным подтекстом «вот потому и надо слушать старших!» И, поймав мой взгляд, неожиданно серьёзно сказала: – Я не буду спрашивать у тебя, что да как на чужбине было и чем ты жил.

Сам расскажешь, если захочешь. И другим тоже лезть не дам, ни родне, ни соседям нашим. Что было – то прошло. Теперь ты дома, остальное – не важно.

Сиденья в вагонах экспресса стоят как в самолёте – по два и по три в ряд, все смотрят в одну сторону. Что создаёт некоторое иллюзорное чувство условной приватности. Очень хорошо, потому что мне весь остаток поездки было бы неловко перед людьми, увидевшими мои слёзы.

Дом. В первый раз с того момента, как я лишился всего, включая собственное тело, я услышал, как кто-то другой сказал мне: «ты дома».

* * *

Как я и предполагал, Москву толком увидеть не удалось, разве что верхушки зданий, когда знакомые, а когда и нет. Правда, я думал, увижу хотя бы метро, которым придётся воспользоваться, чтобы пересесть с одного авиаэкспресса на другой. Дудки! Оказалось, в здешней столице осуществили то, что в моём мире лишь планировалось с некоторой долей неопределённости – то есть свели все конечные точки маршрутов электричек до воздушных портов к одному посадочно-пересадочному узлу рядом со старой доброй Каланчёвской.

В дипломатическом рейсе пассажиров успели накормить от души. Очень хорошо, потому что в экспрессе на Домодедово мне пришлось ограничиться пачкой чипсов. Времени зайти хотя бы в кафеху быстрого питания просто не было: и так в Псков наш местный рейс прибывал уже в темноте.

А просить новоявленную родственницу специально задержаться на сутки в Москве у меня не повернулся язык: во-первых, я не очень представлял финансовое состояние бабушки, а во-вторых…

– От ироды безмозглые, ничего-то поручить нельзя! Всё бабушке, всё ручками… – именно с такими словами Марина сняла с руки браслет ПКУ, распрямила его… и в темпе хорошего пианиста забегала пальцами по сенсорному экрану.

Я, конечно, заглянул ей через плечо.